Ирка хортица ведьмин дар с 8 главы до конца

Стань читателем моего блога!))
8

День четвертый, спокойный. Относительно спокойный

– Я за что тебе плачу? – Гневно потрясая кулаками, водитель навис над тщедушным сторожем.

Сторож в ответ пробубнил что-то неразборчивое. Водила вновь заорал:

– Я вижу, как ты чистил! На сиденьях пятна, внизу крошки валяются… Хуже, чем было! Тут что, свиньи ночевали?

В кустах на краю автостоянки Ирка и Танька обменялись виноватыми взглядами.

– И правда, свиньи мы, – покаянно пробормотала Ирка. – Дорвались.

– Между прочим, мы вон сколько времени без отдыха. И почти без еды. – Танька нервно вытащила из здоровенного целлофанового пакета шоколадный батончик и зашуршала оберткой. – Одно хорошо, – пробормотала она, вгрызаясь в шоколад. – Голодовка и активный образ жизни – килограмма на два я точно похудела. А может, даже на три.

– Будешь на шоколад налегать – обратно наешь, – предупредила Ирка.

Тем временем веселенький красно-белый шлагбаум автостоянки поднялся, и скандальный водитель укатил прочь. Сторож неторопливо убрел в свою комнату позади крохотного магазинчика, забитого пакетиками с чипсами, шоколадными батончиками, коробками сока и разноцветными бутылочками с напитками.

Ирка выбралась на разогретый асфальт автостоянки и изучающе оглядела оставшиеся машины.

– «Жигуль» с краю бери, – выглянула из кустов Танька. – У него на лобовом защитная пленка от солнца, хоть не такое пекло будет.

– Лучше сразу с кондиционером. – Из соседних кустов появилась физиономия покутника. При ярком свете дня она казалась еще бледнее.

– Ну ты даешь! – изумилась Танька. – Кондиционер же от двигателя работает! Машину сперва завести надо!

– Я при жизни-то не водил. – Парень развел руками.

Тем временем Ирка подошла к «жигуленку» и, спустив капельку крови в замок, распахнула дверцу. Покутник торпедой пронесся через стоянку и головой вперед нырнул в салон. Следом, волоча за собой пакет с провизией, неторопливо проследовала Танька.

– Ф-фух! – выдохнула она, заваливаясь на заднее сиденье, и принялась задумчиво дожевывать шоколад. – Ладно, здесь хорошо, – наконец заявила Танька, проглатывая последнюю дольку. Скомкала обертку, нерешительно покосилась на далекую урну, потом на высоко стоящее солнце и затолкала комочек фольги в пепельницу «жигуленка». – Никогда не думала, что на автомобильных креслах можно выспаться с таким кайфом. Дальше что делать будем?

– Думать, – отрезала Ирка. – Только для начала… – Она неохотно выбралась из машины на яркое солнце. – Вчера спать завалились, будто нас тут три мертвяка, а не один. Бери голыми руками.

– Ведьмы нас потеряли, – твердо заявила Танька, и по этой излишней твердости легко было понять, что она просто успокаивает себя и друзей.

– Мы возле реки тоже так думали, – резонно возразила Ирка. – У тебя деньги еще остались?

Танька молча выволокла из кармана слипшийся влажный ком. Ирка ловко отделила одну купюру и направилась к магазинчику, настороженно поглядывая в сторону каморки сторожа. Уже привычным движением придержала колокольчик над входом – глаза она сторожу отвела, но на звук выскочит обязательно – и вошла в пустой магазинчик. Добавила купюру к кучке таких же влажных и покоробившихся, что они оставили за провиант. Вскрыла замок на витрине и вытащила брелок для ключей – крохотный перочинный ножик.

– Мы этим обороняться будем? – нерешительно улыбнулся покутник, увидев Иркину добычу.

– Нет, крепость строить, – серьезно возразила Ирка и плюнула на нож. Уперла лезвие в асфальт и принялась старательно обходить автостоянку по кругу. Нож противно скреб, ведьмочка бормотала:

– Возле нашего двора калынкова гора, осиновый кол, огненна вода… Нежить видбивае, нелюдь не пускае, черну ворожбу прочь видсылае… – Ирка описала полный круг и уложила ножик острием ко входу. – Ну вот, теперь пусть попробуют сунуться. Их ждут оч-чень неприятные сюрпризы.

– А на меня оно не кинется? – с опаской поглядывая на такой вроде бы жалкий и безобидный ножик, спросил парень. – Я тоже вроде как… нежить.

– Ты не того боишься, – ласково-угрожающим тоном процедила Ирка. – Ты, главное, бойся, чтоб я на тебя не кинулась. Ты мне вот что объясни: с чего твои собратья по кладбищу нас прикопать собрались? А ну, колись давай, пока я за подушку не взялась!

– Ир, он-то при чем? – с опаской поглядывая на грозную подругу, спросила Танька. – Это ж все ведьмы – Аллочка наша дорогая и остальные…

– Че-пу-ха, – раздельно произнесла Ирка. – Я вчера тоже так думала – голова от усталости и голода не варила. А сегодня утром сообразила: ведьмы-то за тобой не просто так охотятся. Им колдовской дар нужен, который тебе Ольга Вадимовна отдала.

– Ну… – согласилась Танька.

– Баранки гну. И кому б ты его на кладбище передала, если там ни одной ведьмы не было? Мертвякам?

Танька задумалась.

– Мертвякам колдовской дар тоже нужен? – поинтересовалась она, настороженно поглядывая на покутника.

– Нам одно нужно – по назначению попасть, – грустно ответил тот и указал пальцем в небеса. – Но у некоторых даже шансов нет, вот и лютуют. Хотя… Те шестеро, они вроде вполне добропорядочные мертвяки были, не опыряки. Даже не знаю, чего они на вас кинулись, правда не знаю. Разве что натравил кто, ведьма или сильный чаклун.

– Сам ты чего к нам прицепился? – подозрительно спросила Ирка.

– Меня послали, – охотно пояснил парень. – Вроде как голос, говорит: хочешь грех свой искупить, помоги девчонкам. Меня наверх и потащило. Не успел оглядеться, а тут вы идете.

– Мало того, что мертвяк, еще и голоса слышит, – покачала головой Ирка. – Чей хоть голос был?

– Голос и голос, – пожал плечами парень. – Мне не все равно? Мне главное отмучиться, грех покрыть.

– Чего мертвяки к нам пристали – он не знает, чей голос – не помнит, – не отставала настырная Ирка. – Грех свой хоть помнишь? Ты что искупать собрался?

Покутник опустил глаза и пристально уставился куда-то под сиденье. Ничего там интересного не нашлось, он еще некоторое время покрутился, помялся и, наконец, выдавил:

– Друг у меня был. Сашка. Мы с первого класса с ним… Жили рядом и вообще… Даже в университет один собрались поступать. Вместе. Как раз выпускной вечер был. Мы с Сашкой уже домой возвращались, под утро. Компания нас обступила: морды злые, пьяные. Говорят: «Что, выпускнички, радуетесь?» И на нас. Сашку повалили… – Он замолчал.

– А ты что? – с сочувствием спросила Танька.

– А что я? – чуть не со слезой выдохнул парень. – Здоровенные хлопцы, много их… Что б толку, если б я остался?

– Ты… смылся? – не веря своим ушам, переспросила Ирка.

Покутник помедлил и… едва заметно кивнул:

– Сашка… Он меня звал… А я уши заткнул и побежал. Но я ведь и правда не мог помочь! – взмолился он, вскидывая глаза на девчонок. Вгляделся в их лица и вновь вперился в пол.

– Сашка твой спасся? – с жадной надеждой спросила Танька.

Покутник медленно покачал головой.

– Тех парней… Их быстро нашли. Судили. Меня в свидетели вызвали. И все – и менты, и судья, и даже адвокат этих, убийц, – все смотрели на меня, ну как… Вот как вы сейчас смотрите! – в отчаянии вскричал он. – Родители Сашкины… Они мне раньше как родные были… – Покутник безнадежно махнул рукой. – Мои предки меня жалели. Особенно мама. Говорила: я ни в чем не виноват… А сама в глаза не смотрит. Раньше такая гордая ходила, а теперь плечи горбить стала. Я в пригород перебрался, тут старый бабушкин дом был. Сидел там целыми днями и сам даже не заметил, как помер. Думал, увижу Сашку, прощения попрошу. Он бы меня простил, правда! Только меня к нему не пустили. Нет, говорят, тебе хода. – Физиономия покутника стала обиженной. – Зато если я вас спасу, – покутник оживился, – тогда, может быть, дорога и откроется.

– Так чего не спас? – в очередной раз удивилась Танька. – Подрался бы с мертвяками, и готово! А ты чего-то за памятниками прятался!

Покутник поглядел на Таньку как на полную идиотку.

– Так они же вон какие здоровенные и их много! – возмущенно заявил он. – Что б толку было, если б я полез в драку?

– То есть ты подождешь, пока на нас накинется банда карликов… – язвительно процедила Ирка.

– Нет, банда – это много, – перебила ее Танька. – Один карлик.

– Ага, один такой малю-юсенький человечек… Тогда ты нас спасешь и искупишь свою вину. Так, что ли?

– Ну что же делать, если страшно! – вскричал покутник. – Между прочим, в моем поведении на кладбище виден некоторый прогресс, – самодовольно заявил он. – Во-первых, я все-таки попытался спорить…

– Это когда? – нахмурилась Ирка.

Покутник метнул на нее обиженный взгляд:

– В самом начале!

– А-а, первые три секунды…

– А потом вам советы давал! Подушку принес! Для первого раза неплохо! Я еще немножко потренируюсь…

– Пока ты будешь тренироваться, нас как раз и ухлопают!

– Правильно рассуждаешь, Хортица, – прямо над ухом прозвучал знакомый ехидный голосок.

У невысокого заборчика, окружавшего автостоянку, стояла Алла. Совсем близко – высунь руку из приоткрытого окошка «жигуленка» и дотронешься. Рядом небрежно опиралась на метлу ведьмочка Вика. При свете дня она казалась еще прекраснее. Просто нечеловечески: ну не бывает у живых людей таких ослепительных густых волос, огромных голубых глаз, тонюсенькой талии. Даже в кино не бывает. Такое только в мультиках рисуют.

За спиной невозможной красавицы Вики столбом застыла сухопарая «училка». Троица иронически разглядывала обалдевшую Иркину физиономию. На Таньку и покутника они вообще не смотрели.

– Думала, сбежите? – откровенно ликовала Алла. – А зеркала на что? Мы вас быстренько отыскали!

Ирка почувствовала отчаянную досаду. Ну конечно же, если она сама может найти человека через зеркало, значит, и другие ведьмы это умеют! Но она постаралась не выказывать своих чувств. Нечего Аллочку еще больше радовать!

– Ну, нашли. Дальше что? – Ирка демонстративно зевнула.

– А вот что! – вскричала Алла и, перемахнув через заборчик, кинулась к «жигуленку».

Крохотный перочинный ножик у ворот завибрировал, затрясся… С коротким чмоканьем в воздухе начали материализовываться десятки, сотни маленьких перочинных ножей. Рой тонко, металлически зажужжал и… ринулся к нарушительнице границы.

Истошно заверещав, Алла метнулась обратно. Подпрыгнув, она буквально взмыла над оградой… Первый, самый шустрый ножик коротко чиркнул Аллу по уху. Зажимая кровоточащее ухо, она рухнула по ту сторону забора.

– Дура ты, Алка. – Вика презрительно скривила розовый ротик.

– Некоторые девочки ничему не учатся, – неодобрительно добавила «училка», разглядывая катающуюся по траве девочку.

Ни Вика, ни «училка» так и не тронулись с места. Вместо этого они внимательно разглядывали асфальт по краю стоянки.

– Защита от чар и нежити? – наконец поинтересовалась «училка». – Грамотно поставлено, девочка. Весьма и весьма.

Ирка почувствовала невольную гордость. Будто ее и впрямь учительница похвалила.

– Мне кажется, нам есть о чем побеседовать с такой разумной молодой ведьмой. Может, подойдешь поближе?

– Мне вас и отсюда прекрасно слышно, – настороженно бросила Ирка.

– Ладно, Хортица, не ломайся, иди сюда. – Вика нахмурила идеальные темные брови. – Разговор только между нами, ведьмами.

– А тебя в школе не учили, что при людях – не шушукаются? – уперлась Ирка, но тут Танька пхнула ее в бок:

– Сходи! Узнаешь, чего хотят!

– Тебя кокнуть хотят, что непонятно, – проворчала Ирка, но все-таки распахнула дверцу и выбралась из машины.

– О чем говорить будем? – Ирка оперлась о заборчик и приготовилась слушать.

Вика с «училкой» невольно переглянулись:

– Девочка, нам следует договориться. Мы совершенно не желаем тебе зла…

– А мертвяков натравили исключительно от большой любви, – перебила «училку» Ирка.

Ро€бленные ведьмы, молодая и старая, переглянулись снова.

– Каких еще мертвяков? – Викин голосок-колокольчик звучал искренним изумлением.

– Излишне живых. Чуть нас с Танькой в могилу не закопали.

– Ничего не понимаю, – тоже удивилась «училка». – Мы никаких мертвяков не натравливали. Это же бессмысленно! Принять дар от твоей подруги они не смогут, а тебя мы вообще трогать не собирались!

– Дуры мы, что ли, с ро€жденной просто так связываться? – добавила Вика. – Нам вот она нужна. – Вика мельком скользнула взглядом по Таньке. – Пусть вернет, что взяла, и отваливает.

– На тот свет! – фыркнула Ирка.

– Нет-нет, – запротестовала «училка». – Вовсе не так печально! Отданный дар приживается девять дней. Пока срок не перевалил за половину – до середины пятого дня, – дар можно отдать, не убивая носителя. Твоей подруге достаточно только пожелать! Не хочу тебя обманывать… – «училка» замялась. – Потом она будет долго болеть, но это все же лучше, чем умереть!

– Почему это она должна умирать? – угрожающе сощурилась Ирка.

– Потому что мы от своего не отступимся, – отрезала Вика.

– У тебя свой, природный дар, девочка… – На лице «училки» отразилось страдание. – А мы принадлежим нашим хозяйкам. Мы отдаем им все! Наш ум, знания, умения, все, что мы зарабатываем с помощью ведьмовства! Сидят, клуши жирные, распузастились, а мы как рабыни… – Она захлебнулась ненавистью.

– Чего не откажетесь? – Ирка ощутила почти невольный укол сочувствия. Похоже, не так уж весело ро€бленным живется. – Вас вон какая толпа, и вы тоже ведьмы! Налетели бы на своих хозяек, вделали им по первое число…

– То есть как… Мы же ро€бленные! Наша сила – это сила, что дают нам хозяйки! Напасть на них с их же собственной силой? – «Училка» изумленно воззрилась на Ирку. – Ты что, не знаешь, что с нами тогда будет?

– Она не знает, – обронила Вика.

– Я же говорила, она совсем безграмотная! – Все еще держась за ухо, Алла села в траве.

Вика презрительно сомкнула невероятно густые ресницы:

– Молчи уж, умная! Послушай, Хортица, на ту старую ро€жденную мы наткнулись случайно. Думаешь, нам легко было напасть на нее, скрутить… Она хоть умирающая, но настоящая, природная ведьма. Намного сильнее нас. Знаешь, как она нас потрепала? Но ее дар – это шанс! Неповторимый шанс для одной из нас! Любая, слышишь, любая, может стать сильной! А главное, свободной!

– Откажитесь от ведьмовства вообще! – пожала плечами Ирка. – Будете свободны!

– Ага, и станем как она – никакой! – Алла кивнула на Таньку.

Ирка взглянула на Аллу свысока.

– Танька рисует свои картины сама! И на помощь Ольге Вадимовне кинулась сама. И та ей отдала свой дар – тоже сама. Никакая здесь только ты, Аллочка. Ты ж сама ничего не можешь, верно? Денежки – от папы, победы на конкурсах – от чужой силы, сама сила – от Оксаны Тарасовны… Потому и бесишься.

– Ах ты… – злобно взревела Алла и, не помня себя, вновь ринулась к Ирке. Над забором послышалось тоненькое металлическое жужжание. Взрыв каблуками землю, Алла остановилась.

– Пусть даже ты права, – кротко кивнула «училка», – пусть мы все – никто. Но мы хотим стать кем-то!

– Просто работать не пробовали? – поинтересовалась Ирка.

– Девочка, не учи меня жизни! Я все-таки постарше тебя! – «Училка» начала сердиться. – Я жду ответа!

Ирка мгновение подумала.

– А ведь из вас страшненькая ведьма получится, – медленно произнесла она, глядя в жадные глаза «училки». – А из этих двоих – еще хуже. – Ирка махнула в сторону девчонок. – Я думаю, Ольга Вадимовна выбрала правильно. Пусть дар у Таньки остается, всем лучше будет.

– Не отдадите – в покое не оставим, – угрожающе процедила Вика.

– А ты попробуй! – задорно предложила Ирка, поглядывая то на ободранное Аллино ухо, то на все еще вибрирующий перочинный ножик.

– Может, и попробую, – вдруг усмехнулась Вика. – Значит, от чар и нечисти? Хорошая защита. – Она повернулась и зашагала прочь. Алла рысцой рванула следом.

«Училка» укоризненно покачала головой и тоже молча удалилась.

Ирка нырнула обратно в салон автомобиля.

– Сидим тут, – твердо сказала она. – Еда есть, защита вроде надежная… – Она вспомнила Викину двусмысленную улыбочку и заколебалась. – Нет, точно надежная, на Алле проверили! Авось пять дней продержимся…

– Пять дней! А как же моя мама?.. – жалобно протянула Танька.

– Лучше будет маме, если эти ро€бленные тебя прикончат? Неизвестно, смогу ли я со Стеллой и Оксаной Тарасовной тягаться, а если при них еще их личные ведьмы – задавят. Не хочу я с ними драться. Здесь мы как в крепости, пусть осаждают хоть до посинения.

– Как же наш покутник? – усмехнулась Танька. – Он же тогда не сможет нас спасти.

– Главное, чтоб вам было хорошо, – обрадованно сообщил парень. – Сидим так сидим!

9

День пятый, байкерский

Ирка открыла глаза, потянулась. Разложенное переднее сиденье «жигуленка» мягко качнулось. Сквозь лобовое стекло лился слабый розоватый свет зачинающейся зари. Рань какая! Где-то вдалеке слышался гул мотора. Ирка нахмурилась. Вот по закону подлости – сюда едут.

Она запрокинула голову и потрясла за плечо спавшую на заднем сиденье Таньку.

– Ну чего? – Танька приоткрыла один глаз.

– Едут какие-то. Потрохами чую – сюда. Давай в кустах пересидим, не будем отсвечивать.

Танька сонно кивнула и выбралась из машины. Из-под днища «жигуленка» высунулась бледная физиономия покутника.

– Если вы на моей подушечке не спите, брезгуете, так отдали бы мне. Валяюсь тут на голой земле, будто я бомж какой, а не приличный покойник! – обиженно затянул он.

– Лезь в кусты, – оборвала его жалобы Ирка.

Позевывающая троица забралась в кусты и выжидательно уставилась на пустую пока дорогу. Шум моторов слышался все ближе.

– Похоже, много народу едет, – неуверенно предположила Танька.

– Может, все-таки не сюда? – спросил покутник.

– Сюда, – тусклым голосом ответила Ирка.

Гул стал оглушительным. На шоссе возникли мотоциклы. Густо-черные и цветные, хромированные, блестящие и тусклые, словно отлитые из единого куска тьмы. Их седоки, затянутые в усыпанную заклепками кожу, подкручивали ручки, и мотоциклы ревели, как рассерженные динозавры. Ветер трепал концы бандан на головах байкеров и… длинные волосы сидящих на багажниках девиц. Впереди, крепко держась за пояса водителей, катили Вика и Алла.

Мотоциклисты неторопливо подъехали к стоянке. Ведьмочек словно вихрем смело с седел. Они выстроились у низенького заборчика. Байкеры принялись неторопливо объезжать стоянку по кольцу. Лишь предводитель встал против входа.

Из задней комнатки выбежал сторож.

– Вы чего хулиганите? – тоненьким фальцетом прокричал он. – Вот сейчас милицию вызову!

– Слушай, дядя, – примирительно сказал предводитель, поглядывая на сторожа поверх темных очков. – Машин здесь много, и все застрахованы, а здоровье у тебя одно. Шел бы ты отсюда.

Сторож в негодовании взмахнул руками, открыл было рот… но вдруг осекся и молча сиганул через заборчик. Мотоциклисты на мгновение остановились, пропуская его.

– Надо было его предупредить, что здесь безопасно! – тихонько охнула Танька. – Что здесь защита!

И тут Танька перевела взгляд на несчастную физиономию подруги.

– Как прикажешь понимать? – грозно вопросила Танька.

– Ну кто ж знал, что Вика такая умная! – жалобно протянула Ирка. – Я защиту от нежити и чар ставила, а не от обыкновенных живых байкеров!

Байкеры тем временем круто развернули свои мотоциклы – и ринулись на ограду. Покутник заорал:

– Бегите! Я их задержу!

– Уверен? – бросила Ирка.

– Да! – Парень решительно повернулся к наезжающим байкерам. – Я хочу искупить грех! А ну оставьте девчонок в покое! – крикнул он. Ирке даже показалось, что на его руках мелькнули загнутые когти, а изо рта выглянули длинные желтоватые клыки.

Подруги рванули к ограде, надеясь проскользнуть между мчащимися байкерами. Но их тут же снесло в сторону. Отпихнув девчонок прочь, мимо пронесся покутник.

– Они здоровенные! Их много! – крикнул он. – Стра-ашно! – молнией мелькнув между мотоциклами, покутник перескочил ограду и исчез.

Рев мотоциклов слился с громовым хохотом байкеров. Ручки крутанулись, мотоциклы дружно вздыбились на задние колеса и ринулись к девчонкам.

– Держись рядом, я им глаза отведу! – скомандовала Ирка, хватая Таньку за руку.

На физиономиях наступающих байкеров тут же проступило замешательство. Кто-то принялся недоуменно оглядываться, разыскивая вдруг исчезнувших девчонок, чей-то мотоцикл отвернул в сторону…

Не расцепляя рук, девчонки вскарабкались на капот ближайшей машины. Танька подсадила Ирку на крышу, та потянула подругу за собой… Мотоцикл предводителя круто развернулся. Протекторы резко взвизгнули. Танька поскользнулась и, крепко приложившись спиной о капот, сверзилась на землю.

Ирки не было видно – чары действовали. Танька отчаянно зажмурилась – в конце концов, она теперь тоже ведьма! – и забормотала: «Нету меня, нету!»

– Одна есть! – радостно завопили байкеры.

Коротко взвизгнув, Танька ящерицей скользнула под днище машины. Ведьмочки-зрительницы издали разочарованный стон.

Танька выкатилась из-под днища с другой стороны, прямо у каморки сторожа. Рядом с дверью каморки стояла низенькая платформочка на колесах. На такой продвинутые ремонтники подкатывают под брюхо авто, собираясь чистить, смазывать и регулировать. Платформочка словно живая ткнулась Таньке в ноги.

– Как в кино! – восторженно проорала Танька, опрокидываясь на платформочку. Отталкиваясь ногами, она выскользнула из-под накатывающего на нее колеса мотоцикла и с разгона влетела под днище грузовичка. Темная от грязи «изнанка» – и вновь полоска ярко-голубого неба над головой. Из-за капота выворачивает колесо вражеского мотоцикла – толчок, и Танька исчезает, нырнув под высокую «Шкоду». Днище-небо-днище… Словно по длинному коридору, Танька пронеслась между колес микроавтобуса, увернулась от мотоцикла предводителя, помчалась…

Вскинув руки, она судорожно вцепилась в высокую подножку джипа. Платформа едва не выскользнула у Таньки из-под спины, каким-то чудом девчонке удалось удержать ее. Тяжело дыша, Танька зависла под джипом – сбоку проглядывал обод колеса мотоцикла. Танька начала подтягивать себя на руках, намереваясь выехать с другой стороны, подальше от поджидающей засады.

– Она здесь, я вижу ее!

Танька узнала голос Аллы.

Зарокотал мотор, и в узкий проход у джипа протиснулся очередной мотоцикл.

«Окружили!» – мелькнула отчаянная мысль. Неимоверным усилием крутанувшись на платформочке, Танька вылетела из-под бампера, в который раз проскочив между мотоциклов.

Платформа вновь прокатилась под микроавтобусом. По крутой дуге обошла преследователей. Таньку закрутило на развороте и… со всего маху внесло под низко посаженный спортивный автомобиль.

– Упс! – словно тугую пробку в бутылку, Таньку на полной скорости вбило между асфальтом и низким днищем. Лопатки вдавило в жесткую арматуру платформы и… движение остановилось. Танька торчала под машиной и лишь слабо скребла оставшимися «снаружи» ногами.

Рядом прошуршали шины. Потом прошлепали шаги, и авторитетный голос предводителя пояснил:

– Спорт-класс! Видишь, как днищем к дороге жмется! На трассе просто летит! – И он одобрительно похлопал автомобиль на капоту.

Девчонка почувствовала, как ее плотно ухватили за щиколотки. Потянули, примериваясь. И изо всех сил дернули!

Они разлетелись в разные стороны – Танька в одну, ее верная платформа в другую. Потерявшая ориентацию девчонка рухнула прямо на предводителя байкеров. Ведьмочки вокруг ограды восторженно завопили, но, перекрывая их крик, раздался другой, еще более пронзительный:

– Танька, лови!

На крыше того самого высокого микроавтобуса вдруг материализовалась Ирка. Танька вскинула руки и прямо ей в ладони свалился травяной шарик. Недолго думая, она швырнула шарик в грудь предводителю. Глухо бухнул взрыв.

Таньку подняло в воздух и чувствительно опустило на капот джипа. Предводителю байкеров повезло меньше. Он приземлился точно на острие оградного столбика. С воплем сорвался прочь и бешено заорал:

– Держите малявку!

Танька извернулась, попыталась вскарабкаться на джип, но тут ее крепко ухватили за джинсы…

Ирка перепрыгнула на очередную крышу, когда сзади донесся отчаянный Танькин вопль. Ирка обернулась… Тут же мотоциклисты накатили с двух сторон и, будто балерину, подхватили Ирку под руки. Под радостные вопли ведьмочек у ограды они выехали прочь со стоянки, за пределы Иркиного защитного круга.

Далеко увозить пленниц не стали, привязали тут же к ограде.

Вика подошла и отрывисто бросила, искоса поглядывая на Таньку:

– Времени мало, и у тебя, и у нас. Пятый день, до полудня час. – Вика потрясла часами у Таньки перед носом. – Половина срока. Не успеешь отдать сама, придется тебя кончать. – Вика стиснула челюсти так, что желваки заиграли на скулах.

– А ты чего торопишься, в крови пачкаться неохота? – едко протянула Ирка, тихонько пробуя связывающие их путы на прочность.

– Неохота, конечно, что ж я, монстр, – пожала плечами Вика. – И Стеллины бабки могут вот-вот явиться. Они тоже не идиотки, придумают, как твою защиту обойти.

У Вики за спиной гулко откашлялись. Она обернулась. Из кустов у стоянки вылез смущенный покутник.

– Я насчет госпожи Стеллы и ее коллег. Я пока убегал, их видел. Они неподалеку, в частном домике. Очень суетятся. Кажется, готовятся к чему-то.

– Эй-эй, – предводитель байкеров оставил свой мотоцикл и угрожающе надвинулся на бледного покутника. – Бежал и беги дальше, какого приперся? Жить надоело?

– Вы только не волнуйтесь, – проникновенно сказал покутник, успокаивающе вскидывая ладони, – я ничего не собираюсь предпринимать. Я просто посижу с девочками, чтоб им было не так одиноко.

– Ты идиот? – дружно поинтересовались Ирка и предводитель байкеров.

– Я тренируюсь, – обиженно пробурчал покутник, присаживаясь прямо на землю у ног связанной Ирки. – Я, конечно, сбежал… Но ведь вернулся! В следующий раз…

– Никакого следующего раза не будет, – твердо сказала Вика. – Уберите этого придурка отсюда!

– А пусть сидит, – неожиданно протянул байкер. – Вроде прикольный чувак. И вообще, киска, чем ты тут занимаешься? Ты, конечно, герла – закачаешься, для такой ничего не жалко… Но на мочилово я за просто так не подписывался! Чего, тебе девки задолжали и не отдают?

– Ой, котик, не бери в голову! Это так, между нами, девочками, – делано рассмеялась Вика и небрежно мазнула байкера губами по щеке. Тот тут же расплылся в широкой блаженной улыбке и выпятил грудь.

– Ну что, отдашь? – Вика в упор уставилась на Таньку.

Та покосилась на Ирку, но физиономия подруги излучала одну лишь тоску. Освободиться никак не удавалось. Все-таки их вязали ведьмы. Танька вздохнула и горестно кивнула.

– Наконец-то! – вскричала Вика. – Сейчас я развяжу тебе одну руку, ты дашь ее мне…

– Почему тебе? – раздался возмущенный Аллин голос. – А ну отошла, быстро!

– Замолкни, Алка, – бросила через плечо Вика.

И тут Алла прыгнула. Отчаянно вереща, она вцепилась Вике в золотые волосы и повалила на асфальт. Вика тут же ухватила соперницу за рыжие патлы. Они покатились по земле.

– Мне дар! Нет, мне! – рычали обе.

В это время из задних рядов ведьмочек выбралась бывшая охранница Ольги Вадимовны.

– Пока они там дерутся, мне руку давай, – скомандовала она Таньке, но не успела та и шелохнуться, как толпа визжащих, орущих, молотящих кулаками молодых ведьм навалилась на новоявленную претендентку.

Через секунду дрались все. Ведьмы рвали друг друга за волосы, плевали в лицо и делали подножки. Они щипались, кусались и пинались. Из общей свалки на мгновение вынырнула Вика. Ее совершенное личико пересекала длинная кровоточащая царапина. Сорвав с ручки мотоцикла шлем, Вика вновь ломанулась в бой, охаживая шлемом направо и налево. Крепчайшая пластмасса треснула. Владелец шлема досадливо крякнул.

– Во дают девки! – восхищенно покрутил головой предводитель, усаживаясь на землю рядом с покутником.

– Вам весело, а время идет! – нервно бросила Танька, не отрывая глаз от схватки. – Эй, девочки, двенадцать скоро! Кто-нибудь у меня дар брать будет?

Но ведьмы ее не слышали. Драка бушевала.

– Что хоть за дар, – с любопытством спросил предводитель, поглядывая на привязанную Таньку снизу вверх, – который ты отдать должна?

– А, колдовской, – дернула подбородком Танька.

Ирка пихнула подругу плечом.

– Чего треплешься? – шепнула она.

– Хуже все равно не будет! – в полный голос ответила Танька. – У меня полчаса осталось, а они там дерутся! Потом скажут: извини, Танюша, опоздали, придется тебя прирезать!

– А ты кому угодно этот дар отдать можешь? – поинтересовался предводитель.

– Так никто ж не берет! – снова возмутилась Танька.

Предводитель задумчиво уставился на дерущихся ведьмочек. В глубине схватки то и дело ослепительно взблескивало золото Викиных волос.

– Жалко, офигительная герла… – пробормотал байкер. – Но с колдовским даром я таких еще пучок найду, верно? – вопросительно глянув на Таньку, предположил предводитель. – А ну, парни! – скомандовал он. – Гоните девок отсюда! Развоевались!

Хохочущие байкеры вскочили на свои мотоциклы и медленно двинулись к дерущимся ведьмам. Колесо одного мотоцикла подпихнуло первую ведьмочку, колесо другого наехало на Аллу. Опомнившиеся девчонки увидели движущийся на них строй мотоциклистов.

– Ты что делаешь, котик! – поверх рулей и голов крикнула Вика, отступая перед накатывающими мотоциклами.

– Брысь! – лишь рявкнул главный байкер.

– Слушай, ты же взрослый парень! – стараясь быть максимально убедительной, затарахтела Ирка. – Какое колдовство? Ты еще скажи, что в Гарри Поттера веришь!

– Ну проверить-то не помешает, – рассудительно сказал предводитель и ухватил Таньку за руку. – Передавай свою силу, если жить хочешь.

– Я не умею! – непослушными от ужаса губами прошептала Танька.

– Тогда извини, – прогудел байкер и выволок из-за сапога здоровенный нож в кожаном чехле. – Сама ж сказала: придется прирезать.

– А ну отойди от нее! – завопила Ирка, дергаясь в путах.

Танька закрыла глаза, чтоб не видеть, как надвигается на нее смерть.

И тут раздался рев. Он был какой-то другой, чем у прочих мотоциклов: громче, раскатистей, круче. Повеяло странным ветерком: в нем смешивались запахи свежести, машинного масла и бензина, и все вместе пахло завораживающе. Мотор работал все ближе, громче, но дорога оставалась пустой. Байкеры отчаянно крутили головами – неизвестный уже должен быть здесь, рядом! Но по-прежнему никого и ничего.

И лишь когда невероятный звук слышался буквально в двух метрах от привязанных девчонок, будто раскрылась гигантская молния: воздух вжикнул и распался на половинки. Из проема вылетел гигантский «Харлей-Дэвидсон».

Он был белым, как снег, и легким, как утренний туман. Он светился ровным, ярким, абсолютно белым светом. Седок – старик с совершенно седой бородой, в куртке из белой кожи – лихо крутанул ручку своего «железного коня». Заложив невозможный, немыслимый вираж, мотоцикл вклинился между предводителем байкеров и девчонками.

Старик вскинул руку. Из-под перчатки с серебряными заклепками вылетел тонкий луч и полоснул по веревкам. Путы мгновенно вспыхнули холодным серебристым пламенем и осыпались.

– Садитесь! – крикнул старик, взмахом руки показывая на багажник. Первым взлетел в седло покутник. За ним вскочили Ирка и Танька.

– Белый! – непослушными губами шептал предводитель. – Белый Байкер!

С невыразимым презрением поглядев на нож в руке предводителя, Белый процедил:

– Эх ты, а еще байкер! Не понесет тебя больше конь. – Старик кивнул на мотоцикл предводителя. – Опозорил его!

Белоснежный «Харлей» взревел, вламываясь в раскрывшийся воздушный провал.

Ирка оглянулась. Толпа байкеров стояла неподвижно, благоговейно глядя вслед Белому. И только предводитель отчаянно жал на стартер, пытаясь завести свой мотоцикл. Но машина молчала.

10

День шестой, милицейско-волчий

– Я вот не понимаю, где мы все сидим? – полюбопытствовала Ирка. – Разве на багажнике мотоцикла можно ездить втроем?

– Были бы седоки хорошие, на моем мотоцикле все можно! – расхохотался Белый Байкер.

Белоснежный «Харлей» летел вперед, и окружающее пространство сливалось в смутное марево, в котором время от времени мелькали яркие пятна. Но что проносилось мимо – не разглядеть. Лишь скорость, лишь ветер и нескончаемая лента дороги под колесом.

Сперва это было в кайф. Девчонки орали и хохотали, и даже порывались петь. Бледное лицо покутника, казалось, чуть порозовело, и глаза зажглись восторгом безумной гонки. Они ехали, ехали, ехали. Летели, летели, летели. Ветер все так же бил в лицо. Мир вокруг все так же сливался в размытые полосы.

Скучающе болтая ногами, девчонки косились то на серый асфальт, то на заменявшую пейзаж муть по сторонам. Покутник будто отключился: сидел неподвижно, не шевеля ни единым мускулом. Ирка иногда вовсе забывала, что их непрошеный попутчик тоже здесь, на бесконечном багажнике мотоцикла Белого Байкера. Танька в конце концов ткнулась носом Ирке в плечо и уютно засопела. Ирка мимолетно позавидовала подруге: за ней целая охота идет, а она дрыхнет!

– Как вы узнали, что нам нужна помощь? – перекрывая бьющий в лицо ветер, прокричала Ирка в ухо Белому Байкеру.

– Так, подруга, не поверишь, голос услышал! – обернувшись через плечо, проорал Белый. Ветер срывал его слова и уносил прочь. Ирке едва удавалось понять, что он говорит. – В Дороге чего только не бывает, но чтоб вот так прямо голоса! – Байкер покрутил головой. – Я уж решил – совсем крейзанулся Белый!

Ирка нахмурилась – опять загадочный голос! Сперва покутник, теперь Белый Байкер.

– Что сказал голос? – спросила она.

– Что какие-то чуваки поступают не по-нашему, тормознуть надо. Приезжаю, гляжу – правда! Ты, подруга, теперь нечего не бойся! Мы на Дороге! Нет такой силы, чтоб на Дороге тормознула Белого Байкера! – И он торжествующе завопил: – Ничто не остановит нас!

– Ничто? – с глубоким сомнением вопросила Ирка, глядя на предмет, медленно проступающий из смутного марева пространства.

Неторопливо рассекая туман безумной скорости, впереди вращался черно-белый милицейский жезл.

– Менты! А ну держись! – заорал Белый Байкер и завалил мотоцикл на бок, разворачиваясь по крутой дуге. Мотоцикл рванул в обратную сторону, оставляя крутящийся жезл позади.

– Что, взяли? – восторженно прокричал Белый.

Он крутанул ручки мотоцикла, «Харлей» торжествующе взревел. Дорога стлалась под колеса… Но тут же победный гул мотоцикла дрогнул, сбился. Солидно раздвинув скоростное марево, еще один черно-белый жезл проступил впереди. Он недвусмысленно приказывал остановиться.

Четверка седоков дружно оглянулась. Один жезл маячил впереди них, второй поджидал сзади.

– Обложили! Эх, помогай, Дорога! – гикнул Белый Байкер и вздернул мотоцикл на дыбы, разворачиваясь на заднем колесе.

Багажник под пассажирами встал вертикально, и покутник начал медленно сползать. Взмахнул руками, судорожно вцепился Таньке в плечи – и поволок ее за собой. Ирка ухватила подругу за кисть, другой рукой попыталась удержаться за Байкера… Ее пальцы скользнули по гладкой белой коже куртки… Будто гирлянда сосисок, вся троица ссыпалась вниз.

Раздался оглушительный хлопок. Обычный мир возник вокруг них. Белого Байкера не было – лишь впереди смутно дрожал воздух, слышен был удаляющийся рокот мотора и азартные крики: «Врешь, не возьмешь!»

– Стой, вернись! – крикнула Ирка.

Но Байкер их уже не слышал. Зато услышали другие. Припадочно завывая сиренами и полыхая синими бликами мигалок, к сидящей на шоссе троице выворачивали две милицейские машины.

Дверцы машин распахнулись, и из них горохом сыпанули парни в камуфляже и черных масках. На рукавах комбинезонов красовалась эмблема – голова волка. Автоматы были недвусмысленно направлены прямо на девчонок.

Покутник взвился на ноги. Ухватив Ирку и Таньку под локти, он ринулся прочь от шоссе, волоча девчонок за собой.

– Бегите! – кричал он. – Скорее! Теперь-то я их точно задержу! Сашка, я иду к тебе! – Покутник подтолкнул девчонок вперед. Решительно развернулся навстречу накатывающей волне автоматчиков. От его бледной худосочности не осталось и следа. Руки стали длинными, взбугрились мощными мускулами, а пальцы и впрямь обросли серьезными когтями. Только вот глаза…

– Может, не стоит? – спросила Ирка, с сомнением глядя покутнику в глаза.

Но тот уже и сам решил, что не стоит. Набегающие камуфляжники были совсем близко, кое-кто приостанавливался, вскидывая автомат на изготовку…

Покутникова мощь сдулась, будто воздушный шарик: плечи свернулись, опали мускулы, исчезли когти. Одни лишь ноги словно удлинились. Широкими скачками он пронесся мимо девчонок и ринулся прочь от дороги, в степь.

– Здоровенные! Очень много! Стра-ашно! – донесся ставший уже привычным крик.

Парни в камуфляже налетели на девчонок со спины и… пробежали мимо. Помчались в степь следом за улепетывающей фигурой. Лишь один остановился рядом.

– Отряд специального назначения «Серые волки», – хрипло представился он. – Девочки, вы как, целы?

Танька обалдело кивнула. Камуфляжник выхватил рацию и гордо доложил:

– Освобождение заложников прошло успешно! Преследование террориста ведется…

– С переменным успехом, – басовито вздохнули рядом.

Прямо над девчонками возвышался немолодой плечистый мужик. Как он подошел и когда – подруги и не заметили. Парень в камуфляже нервно дрогнул, но тут же вскинул ладонь к черной шапочке с прорезями для глаз:

– Разрешите доложить…

– Доложил уже, – прогудел мужик, похлопывая по рации на поясе.

– Извините, но наш… э-э… друг, он вовсе не террорист, – вмешалась Танька, с тревогой поглядывая вслед удирающему покутнику и его камуфляжному сопровождению. – Он просто… просто…

Мужчина исподлобья поглядел на девчонок, потом неожиданно нагнулся к земле. Его ноздри дрогнули, затрепетали, и Ирке показалось, что неизвестный милицейский начальник принюхивается к следам. И запах ему категорически не нравится. Лицо его брезгливо дернулось, он выпрямился и обронил:

– Не совсем он прост, ваш так называемый друг. Но и правда не террорист, – и небрежно махнул своему подчиненному: – Прекратить преследование.

– Так точно, – браво гаркнул камуфляжник и, доверительно наклонившись к Ирке, громким шепотом сообщил: – Майор всегда знает – виноват или нет. Ни разу не ошибся. Просто нюхом чует!

– Так мне и положено чуять. Верно говорю, сестренка? – майор хищно улыбнулся.

– Не знаю, – промямлила Ирка.

Этот простой ответ почему-то изумил майора буквально до остолбенения.

– Как это – не знаешь? Ты что же, не… – не договорив, он наклонился к Ирке и сильно потянул носом. Девчонка даже испугалась, что ее сейчас, как в мультиках, втянет майору в ноздрю.

– Да нет, я же чую, ты точно… – Майор опять не договорил, тень какой-то догадки мелькнула у него на лице, а потом на нем явно отобразилось облегчение. – Понял, ты просто еще не… Ну тогда порядок!

Ничего не понимающая Ирка во все глаза уставилась на майора.

– Что смотришь, а ну давайте обе в машину, – скомандовал майор, подталкивая подруг к заднему сиденью милицейского автомобиля. – А ты ребят возвращай. Всех, кого надо, мы взяли, а парень – не наш клиент. – И буркнул себе под нос, так, что его расслышала только Ирка: – Милицейский спецназ – не похоронная команда.

И вот тут Ирка всерьез задумалась, стоит ли ей садиться в машину с этим странным майором. Но выбора ей не оставили. На плечо легла тяжеленная ладонь, и Ирку будто ветром внесло в автомобиль. Потом майор небрежно закинул туда же Таньку, а сам уселся за руль. Нажал что-то на приборном щитке… Запоры глухо клацнули. Майор заблокировал дверцы.

Подмаргивая синими огнями, машина рванула в сторону города.

– Извините, пожалуйста, – тоном пай-девочки сказала Танька. – Вы нас арестовали?

– Есть за что? – Майор в очередной раз оскалил в улыбке крупные острые зубы.

Но, глянув на Танькину растерянную физиономию, снизошел до ответа:

– Просто кое-кто просил вас отыскать.

Танькино лицо просветлело:

– Мама и папа! Ну конечно! Они меня ищут! Ирка, сегодня дома будем!

Ирка неопределенно повела плечом. Ей не хотелось портить Таньке радость. Но что-то подсказывало: Танькин отец, при всей его крутизне, не мог ни о чем просить вот этого острозубого мента. Им бы лучше от майора подальше держаться.

Удирать надо сейчас, из машины, ведь неизвестно, куда майор их везет. Ирка лихорадочно перебирала варианты побега. Не выйдет… Не получится… Не то… Опять не то… А если…

Она вскинула голову и… столкнулась взглядом с майором, внимательно наблюдавшим за ней через зеркальце заднего вида. Глаза у майора были странного желтого цвета, такие же хищные, как и улыбка. В их глубине тлела усмешка, словно майор прекрасно понимал, что Ирка сейчас строит планы побега. И заранее смеялся над их никчемностью.

– Ирка, мы в городе! Ура! – завопила Танька, глядя на мелькание улиц за окном.

Она так радовалась, что Ирке захотелось ее стукнуть.

Машина медленно сбросила ход и затормозила у обшарпанной двери милицейского отделения. Майор вышел из машины и тщательно запер переднюю дверцу за собой, оставляя подруг внутри, под замком. Постоял, исподлобья разглядывая окна собственного отделения. На лице его было недовольство. Потом тяжко вздохнул, будто смиряясь с судьбой, и, крепко придерживая, вывел девчонок.

Ирка поняла – не вырваться. А Танька и не думала вырываться, только все спрашивала:

– Мои родители здесь? Меня ждут?

– Аж подпрыгивают от нетерпения, – буркнул майор, заставляя девчонок подняться по лестнице на второй этаж. Они остановились у обшарпанной казенной двери. Коротким толчком майор впихнул девчонок в кабинет.

Там их действительно ждали. Ро€жденные ведьмы восседали по обе стороны старого письменного стола. Оксана Тарасовна – с невозмутимой неподвижностью, а Стелла и впрямь нетерпеливо ерзала на старом стуле, жалобно скрипевшем под ее немалым весом. Не мигая, обе глядели на вошедших и вдруг разом расплылись в широчайших улыбках.

– Здравствуйте, доченьки! – сладко пропела Стелла. – Як мы рады, что наши непослушные видьмочки не сделали з Танечкой ничего поганого!

Танька в ответ только фыркнула, а Ирка внимательно вгляделась в Стеллу. Всем своим существом она чуяла – не врет Старая Грымза! Вправду рада, просто счастлива! Только эта ее радость опасней любых угроз и не сулит им с Танькой ничего хорошего.

– Обыщи их, – скомандовала Оксана Тарасовна. Рука майора мертвой хваткой сомкнулась у Ирки на плече.

– Из карманов все на стол! – тихо сказал майор.

Ирка судорожно дернулась, но майор держал все так же крепко. Низко опустив голову, чтоб не дать ведьмам увидеть слезы унижения, бегущие по щекам, Ирка принялась выворачивать карманы. Кучка на столе имела жалкий вид: последний шарик разрыв-травы, пузырек одилень-зелья, баночка полетной мази. Последним упал тюбик помады. Ро€жденные удовлетворенно кивнули. Майор отпустил девчонок и солидно уселся за свой стол, между ведьмами. Девчонки стояли перед этой троицей, будто подсудимые перед трибуналом в фильмах про сталинские времена.

Оксана Тарасовна поглядела на девчонок пронзительным прокурорским взглядом и неожиданно заявила:

– Прошу прощения за действия моих ро€бленных. Можете быть уверены – я не давала разрешения нападать на вас.

– Девчонкам тилькы б вид хозяйки избавиться, – злорадно косясь на Оксану Тарасовну, добавила Стелла. – Молодые, кровь играет, на волю рвется.

– Ваши бабуси тоже рвутся, еще как! – вдруг дерзко заявила Танька. – Целую речь сказали, про то, как они на вас работают, а вы… – Танька хмыкнула, – …распузастились.

Оксана Тарасовна с интересом уставилась на немалый Стеллин живот. Стелла побагровела от злости:

– Это хто ж в мэне такая вумная, на хозяйку рот разевать?

– Они у вас все не дуры… на этот счет, – улыбнулась Танька.

Ирка постаралась предостерегающе пнуть подругу, но та лишь отмахнулась:

– Брось, Ирка! Мне их теперь бояться нечего – они все равно решили меня убить! Разве ты не чувствуешь?

– А ты, значит, чуешь? – хрипло спросила Стелла и несколько испуганно покосилась на Оксану Тарасовну. – То прижился дар! В кости вошел, кровь пропитал. С сердцем сольется, с разумом сомкнется – быть новой ведьме!

– Не быть! – Оксана Тарасовна зло хлопнула ладонью по столу и подалась вперед, пристально вглядываясь Таньке в лицо. – Ты все верно поняла, девочка! Только наши ро€бленные дурочки могли подумать, что мы разрешим им воспринять истинный дар! Мы не собираемся терять своих служанок!

– Зачем же вы позволили привезти ту умирающую ведьму на остров? – спросила ошеломленная Ирка. – Зачем решали, кому из ваших ро€бленных достанется дар?

– Я ничего не решала! Я просто тянула время! Старуха-ро€жденная должна была унести свой дар в могилу! Но не могла же я прямо сказать своим девочкам, что не позволю ни одной из них принять его! А если б они от разочарования забыли обо всем и на меня кинулись?

– Ото страх! – тряся необъятным животом, расхохоталась Стелла. – Разве ж ро€бленные можуть против хозяйки пойти? На тэбе з твоею ж силою? Им же, дурехам, хуже! На веки вечные видьмами быть перестанут и все, что с твоей силой набрано, одразу ж воротят!

– Чудесно! И я останусь одна, без ро€бленных! Ты бы того и хотела! Я своих девочек годами собирала: умных, хватких, дочек влиятельных родителей… Я на них силу тратила!

Брызгая слюной, ведьмы орали друг на друга, и Ирка почувствовала, что наваждение прошло. Никакой здесь не сталинский трибунал, самые обыкновенные скандальные тетки и продажный мент. Что он против ведьмы? Подтолкнув Таньку, Ирка принялась медленно отступать к дверям.

Одним стремительным движением майор вдруг выхватил тяжелый десантный нож. Танька в ужасе вскрикнула… Нож с размаху вонзился в столешницу, а майор, с неожиданной для его немалого веса легкостью, перекувыркнулся через стол. Тяжелое тело пролетело у Ирки над головой. Отрезая девчонок от двери, огромный, с теленка ростом волк приземлился на все четыре лапы.

Зверюга глухо рыкнула, обнажая в оскале невероятные клыки, потом тело дрогнуло, потекло… Ирке показалось, что она слышит скрип трансформирующихся костей… И вот уже возле двери, небрежно прислонившись к косяку, стоял крупный немолодой милиционер.

– Знаешь, сестренка, в чем беда всех ведьм? – спросил майор у Ирки. И сам ответил: – Ведьма кого хочешь со свету сживет, но ей причиндалы ведьмовские да время потребны… А нашему брату доли секунды хватит – челюсти сомкнуть. – И он зловеще ухмыльнулся.

– Ты, вовкулака, хвост не задирай, без зубов останешься! – оборвала его Стелла и тут же сладенько улыбнулась девчонкам: – Куда ж вы, девоньки, заторопились? Хватит вже и того, що от мертвяков пишлы!

– Значит, это вы мертвяков подняли! – Ирка начинала понимать. – Чтоб они Таньку вместе с даром закопали!

Оксана Тарасовна пожала плечами:

– Потихоньку, полегоньку, но я бы обманула своих глупых девчонок! Но тут явились вы, и твоя подружка умудрилась перехватить старухин дар! И что вас принесло?

– Да мы и не знали бы про ваш шабаш, если б вы приглашение не прислали! – в отчаянии огрызнулась Ирка.

– Мы не присылали! – в один голос ответили ведьмы.

– Мы теж не знали, що в городе ще одна ро€жденная есть! – добавила Стелла. – Як на мэне, так и Оксанка вже лишняя!

Оксана Тарасовна одарила Стеллу презрительным взглядом – похоже, она считала, что лишняя тут как раз сама Стелла, – и снова повернулась к девчонкам.

– Не знаю, кто прислал вам приглашение, девочки, но он оказал вам плохую услугу, – тихо сказала она. – Мне жаль. Если бы ты попросилась ко мне в ро€бленные, я бы тебя взяла. Но позволить тебе стать равной, стать как мы – не-ет! – Оксана помотала пальцем у Таньки под носом. Перевела взгляд на Ирку. – А ты… Мы не стали бы связываться с настоящей ро€жденной – себе дороже может выйти. Но ты кинулась спасать свою подругу – и сейчас ты в наших руках. Беспомощная, беззащитная. Глупо не воспользоваться случаем. В этом городе и так слишком много ведьм. Эй, сюда! – возвысив голос, позвала Оксана Тарасовна.

Дверь кабинета распахнулась. Низко пригибаясь, внутрь протиснулась четверка высоченных широкоплечих парней. Несмотря на летнюю жару, все они были в куртках с закрывающими лица капюшонами.

– Кути-кути-кути, – вдруг заворковала Оксана Тарасовна, ласково присвистывая и прищелкивая пальцами. – Косточки, сладкие косточки…

Из-под капюшонов послышалось глухое ворчание, прорезиненная ткань соскользнула с голов… Девчонки дружно заорали, и даже майор тихо, грозно зарычал, а волосы у него на затылке встали дыбом…

Вместо лиц под капюшонами прятались собачьи морды! Черные, жадно принюхивающиеся носы, оскаленные клыки, уши торчком – и единственный глаз посреди лба!

– Песиголовцы! – в ужасе прошептала Танька. – Они людоеды! Людей орехами откармливают и жрут!

– Уникальные экземпляры! – с гордостью подтвердила Оксана Тарасовна. – Последние в своем роде! Хоть в Красную книгу заноси!

– Опять! То ярчуками меня травили, теперь песиголовцами! Кого точно никогда не заведу – так это собаку! – простонала Ирка.

– Таки ж не заведешь! – злорадно подтвердила Стелла. – Фас, песики! Жрите от пуза!

– А ну стоять! – неожиданно рыкнул майор, демонстрируя изготовившимся к прыжку чудищам волчьи клыки.

– Ты рехнулся, волк? – злобно взвизгнула Оксана. – Спорить с нами вздумал?

– Это ты рехнулась! – прорычал майор и уже другим, примирительным тоном добавил: – Если б я вас, ведьм, во всем слушался, до сих пор бы в камышах спал и телят резал. Нюхом чую, мои парни возвращаются. – Майор кивнул в сторону окна. – А у меня в отделении песиголовцы детей жрут? – Он пожал плечами. – Мне с ведьмами ссориться резона нет, только давай уж все по уму. Пока пусть девчонки в камере посидят. К ночи вы машину подгоните – и делайте что хотите!

Ведьмы злобно зыркали на майора болотно-зелеными глазищами, но с нижнего этажа уже и впрямь слышались громкие мужские голоса. Схватка песиголовцев с ОМОНом явно не входила в их планы. Ведьмы неохотно кивнули:

– Учти, приедем сразу, как стемнеет. У песиков уже слюнки текут!

Ирка с ужасом поняла, что это правда – струйки голодной слюны сочились из собачьих пастей.

Следом за майором песиголовцы поволокли к камерам обессилевших от ужаса подруг. Втолкнули внутрь. Слабенькая, забранная решеткой лампочка освещала пустую камеру: умывальник, двухэтажные нары в углу. Тяжелая дверь лязгнула, закрываясь.

Танька в отчаянии кинулась к двери и тут же отскочила.

– Тут что-то есть. – Она опасливо ткнула пальцем в замок.

– Уже чувствуешь? – равнодушно усмехнулась Ирка. – Ведьмы заговор наложили. Чтоб мы не выбрались.

– Переломить сможешь? – деловито поинтересовалась Танька.

– Чем, головой? – заорала Ирка. – Заговор двойной, а у меня ни трав, ничего! – Она в отчаянии рухнула на покрытую старым матрасом койку.

Танька присела рядом.

– Это я виновата, – прошептала она. – Если бы я не заставила тебя взять меня на шабаш…

Ирка повела плечом. Какая разница, кто виноват, все равно теперь они обе погибнут. Глупо и мерзко, в желудках последних песиголовцев. И никакого выхода! Просто обезуметь можно! Ирка саданула кулаком в стенку.

– Стучат! – сообщила Танька.

– Дура, это я! – буркнула Ирка.

– Да нет, в окошко стучат! – В два прыжка Танька взлетела на верхние нары и прильнула к забранному плотной решеткой окну.

Вонзив острые кривые когти в кирпичную кладку, перед окном висел покутник. На одном плече у него болталась объемистая сумка. А на другом…

– Ирка, твой кот! Он опять тебя нашел!

Ирка вскарабкалась к Таньке. Старый друг, здоровенный трехцветный котище невозмутимо восседал на узеньком внешнем подоконнике. Покутник аккуратно сдернул с плеча сумку, водрузил ее рядом с котом. Ирка прищурилась. Отделенный решеткой и толстым мутным стеклом, кот был почти неразличим. Девчонка сморгнула… Ни кота, ни сумки! Подоконник пуст!

Ирка разочарованно отпрянула от окна, оглянулась… Старая кожаная сумка стояла на полу, посреди камеры. Рядом мохнатой трехцветной копилкой восседал кот.

– Это что? – дрожащим голосом спросила Танька.

– Кот в пальто, – усмехнулась Ирка. Она заглянула в сумку. Издав восторженный вопль, крепко прижала кота к груди. Гневно фыркнув, тот высвободился – он был солидный зверь и не терпел фамильярностей.

А Ирка уже опустошала кармашки, выкладывая на полу камеры рисунок из трав и цветов.

– Беспомощная, говорите, беззащитная, – бормотала она. – Сейчас поглядим, какая я вам беспомощная… – Она кинула поверх травок горсть цветного порошка, вытащила из очередного кармашка спички – и крохотный веселый огонек заскакал по затейливому рисунку.

– Не клятого, не мятого, кличу ворога заклятого, – закрыв глаза, забормотала Ирка, – на ментовскую сторонушку, на волчью головушку…

Огонек весело пыхнул и исчез. Пол камеры был совершенно чист, даже пепла не осталось.

– Сейчас начнется веселье! – радостно заорала Ирка.

– Уже начинается? – поинтересовалась Танька, услышав, как кто-то возится с замком их камеры.

– Слишком быстро, – встревожилась Ирка.

Дверь с лязгом распахнулась. На пороге стоял майор-оборотень.

– Выходите, быстро! – скомандовал он.

– Никуда мы не пойдем, – упрямо нагнув голову, заявила Ирка. Пальцы ее быстро перебирали пакетики и флакончики в кармашках сумки.

– Не дури, сестренка! – рыкнул майор.

– Какая я вам сестренка!

– Глупая очень! – отрезал майор. – Я помочь хочу!

– Ага, как же… – начала Ирка.

Но тут кот коротко мяукнул и, неторопливо проследовав мимо майора, вышел вон из камеры.

– Ирка, кот ему верит, – несмело вмешалась Танька. – А кот у нас самый умный!

– Да хватит болтать! Стемнело уже, скоро эти… – Майор презрительно скривился. – Псы позорные явятся! Ты что, и впрямь думаешь, я вас им отдам? Чтоб волк

собакам

косточки подносил? – И, недолго думая, ухватив девчонок за руки, майор поволок их по лестнице на первый этаж.

Они подбежали к двери, распахнули ее… И застыли на пороге.

Из темноты окрестных улиц к единственному фонарю у отделения милиции выруливали автомобили. Джипы, «Мерседесы», роскошные «БМВ». Дверцы распахивались, и наружу один за другим выбирались накачанные бритоголовые молодчики. Некоторые держали на плечах тяжелые бейсбольные биты. В неверном свете фонаря тускло блеснул вороненый пистолетный ствол. Сухо щелкнул затвор.

Майор быстро захлопнул дверь:

– Это что еще такое?

– Я же не знала, что вы нас отпустите! – протянула Ирка. – Вы же сами сказали, чтоб песиголовцы вечером приезжали!

– Правильно, сказал. Что они приехать могут. А что вас забрать – не говорил. И тебе, между прочим, намекал, что с ведьмами ссориться не хочу. Ты тоже ведьма, значит, и с тобой!

– Какие-то у вас намеки непонятные!

– Просто вы, ведьмы, все тупые! Ты кого мне начаровала?

– Врагов, – повинилась Ирка.

– Бандюков, что ли? – с любопытством спросил майор, осторожно выглядывая в коридорное окно. – Ты глянь, не иначе как отделение штурмовать будут! Ну ведьма…

Ухватив девчонок за руки, он потащил их обратно по коридору. Задержался у дверей одной из комнат и тихо скомандовал мгновенно вскочившим омоновцам:

– Оружие на изготовку, серые волки! В коридор пока не высовываться!

Запертая входная дверь заскрипела, словно снаружи ее попробовали на прочность. Пока еще осторожно. Очень осторожно.

– Ну ведьма… – торопливо оглядываясь, майор втолкнул девчонок в туалет.

В нос ударил резкий запах хлорки, майор раздраженно чихнул, распахнул окно… В коридоре глухо стукнуло, послышались осторожные шаги.

– Замок отжали! – прокомментировал майор. – Ну ведьма… – Он подсадил Ирку на подоконник, помог спуститься на тротуар. Ирка увидела, как длинная вереница бритоголовых крепышей втягивается внутрь отделения.

Визжа протекторами, из темноты вырвались пара обыкновенных «Жигулей» и старенький «уазик». Даже не глянув на застывшую под окном Ирку, парни с камерами ринулись к распахнутой двери отделения. Следом потянули осветительный кабель.

– И телевизионщиков накликала! – взвыл майор. – Ну ведьма…

Он вытолкнул наружу Таньку, следом изящным прыжком переметнулся кот.

К отделению выкатил «Ниссан», потом «Ауди». Из них выбрались солидные мужчины в деловых костюмах, с портфелями в руках.

– Адвокаты! – рыкнул оборотень. – Ну ведьма…

Ирка опустила голову – неловко как получилось!

– Ну спасибо тебе!

– За что спасибо? – Ирка удивленно уставилась в желтые глаза майора – тот вовсе не иронизировал, действительно благодарил. Лицо его аж светилось азартом:

– Да я сейчас этих бандюков всех захомутаю! За нападение на отделение милиции! Прямо у телевизионщиков перед камерами! Никакие адвокаты не отмажут! И пусть тогда попробуют мне полковника не дать!

– А вдруг они вас?

– Меня? Ментовского Вовкулаку? Какие-то мелкие лохи? – оскорбился майор. – Вы мотайте отсюда поскорее, сейчас жарко будет! Удачи тебе, Хортова кровь! Передавай там привет от Ментовского Вовкулаки!

– Где – там? – растерянно переспросила Ирка. – Кому привет?

Но майор не ответил. Вдалеке коротко грохнул выстрел. Громадный волк прянул от окна и одним прыжком оказался в коридоре. Послышались громкие, полные ужаса крики, торопливо застучал автомат. И взвился вой: отделение милиции содрогнулось от грозного охотничьего клича вожака. А в ответ грянул слитный рев молодых глоток – «Серые волки» услышали призыв командира.

11

День седьмой, людоедский

Темная фигура отделилась от стены. Виновато опустив голову, покутник плелся навстречу девчонкам.

– Снова тренировался? – устало вздохнула Ирка и зашагала по темной улице, подальше от отделения милиции и развернувшейся там баталии.

– Да ладно, не трогай его, Ирка, – вмешалась жалостливая Танька. – Ты ж видишь – он старается. Все равно он нам здорово помог – кота твоего нашел…

Кот негодующе мявкнул.

– Это не я его, это он меня, – торопливо пояснил покутник. – Бегу я, бегу…

– От кого? – безнадежно поинтересовалась Ирка. – Майор велел прекратить преследование.

– Ну так я заметил не сразу, – смущенно потупился покутник.

– Ясно. Как всегда – драпал и не оглядывался.

– Зато я в этот раз уши не затыкал, – гордо объявил покутник. – Правда, все равно ничего не слышал. Пока кот на меня не выскочил. И ка-ак мявкнет! Я сразу понял, что он твой, Ирочка, – искательно заглядывая Ирке в глаза, сказал покутник. – Авторитетный очень. Сам меня к милиции привел, только подняться я ему помог. Там стена гладкая, даже коту не зацепиться.

– С такими когтями – и такой трус!

– А где ты сумку взял? – поторопилась вмешаться Танька.

– Нигде. Сумка у кота была, – удивился покутник.

Ирка остановилась. Поглядела на кота, на сумку и расстроилась:

– Ну вот, только разобрались, почему мертвяки нас на кладбище без всякой передачи дара закопать собирались, как сразу новые загадки!

– А может, кот сам? Он у нас вон какой крутой, сквозь стены ходит.

Кот потерся Таньке об ногу. Продемонстрировал, как высоко ценит ее мнение.

Ирка покачала головой и зашагала дальше:

– Сквозь стены – это одно. А сумку собрать – совсем другое. Представляешь кота, со знанием дела пакующего сумку?

Танька тоже засомневалась:

– Да, пожалуй, несолидно. Не статусно.

Кот снова потерся о ее ногу.

– Между прочим, флакончики в ней тоже не мои. – Ирка вытащила из сумки крохотный изящный флакончик с зельем. – У меня все попроще, в литровых банках.

– Нам все время кто-то помогает, – задумчиво протянула Танька. – Его голос позвал… – Она кивнула на покутника. – Белого Байкера тоже, теперь вот кот зелья принес.

– Ага, только с покутника, – Ирка тоже кивнула на плетущегося сзади покойника, – толку, как с козла молока. Белого Байкера первый же мент стопорнул. А приглашение на шабаш? Стелла с Оксаной его точно не посылали, зачем им? Так что неизвестно, помогают нам или…

– Если помогают, пусть моим родителям позвонят. Меня уже неделю дома нет!

– Спокойно, до города мы добрались, к утру дома будем… – утешила ее Ирка.

Слабый шелест шин хорошо слышался на пустынной улице. Темный фургончик неторопливо выкатил из переулка. Водитель наклонился к лобовому стеклу – в мерцающем свете ночного светофора Ирка увидела крупную песью морду на человеческих плечах! Розовый язык прошелся по черным губам, собачьим губам – песиголовец плотоядно облизнулся.

Дверцы фургона распахнулись, и четыре высоченные плечистые фигуры выбрались на тротуар.

Грозно шипя, кот выгнул спину и, словно бы пританцовывая, выпрыгнул навстречу песиголовцам. Четыре пары острых собачьих ушей враз насторожились, единственные глаза точно в центре лбов смотрели не отрываясь. Кот вызывающе мявкнул и метнулся в боковой переулок, приглашая полулюдей-полупсов следовать за ним. Один из песиголовцев коротко тявкнул коту вслед, и… вся четверка, дружно печатая шаг, двинулась к людям.

– Они же людоеды, зачем им кот, – пятясь, пробормотала Танька.

– Опять! – страдальчески простонал покутник. Потом решительно выдохнул, расправил плечи. – Но уж теперь-то я смогу вас защитить!

– Ой, да брось ты! – отмахнулась Ирка. – Они здоровые, и их много. Бежим! Все!

На бегу Ирка выхватила из сумки ярко-оранжевый флакончик и метнула его за спину. Стекло дзенькнуло, разбиваясь. Рассекая улицу надвое, позади беглецов выросла ревущая стена огня.

Ирка оглянулась. Четыре высокие фигуры смутно виднелись сквозь огненное марево.

Ирка и ее друзья побежали вдоль улицы. Впереди шелестели деревья небольшого сквера. Танька вдруг притормозила:

– Не надо туда!

– Угол срежем, – задыхаясь, бросила Ирка и ринулась в темноту аллеи. И тут же встала как вкопанная.

Впереди хищным желтоватым светом вспыхнули звериные глаза. Четыре громадных глаза.

Круто развернувшись, Ирка со всех ног кинулась обратно:

– Они там! Выбрались!

Троица беглецов бросилась вдоль трамвайных путей. Сзади пронзительно затрещал звонок. Ирка подалась в сторону. Грохоча по рельсам, мимо прокатил последний ночной трамвай. Засунув руки под мышки и низко опустив голову, кондуктор подремывал в ярко освещенном пустом вагоне.

– Туда! Скорее! – крикнула Ирка. Задыхаясь, друзья выбежали на остановку. Ирка взлетела на подножку.

Кондуктор медленно выпрямился. Круглый собачий глаз не мигая уставился на Ирку. Гигантская пасть радостно осклабилась. Потянуло безошибочно узнаваемым запахом псины. Ирка повернула голову. Из кабины водителя на нее скалилась вторая одноглазая собачья морда.

Ирку с подножки будто ветром сдуло. Беглецы перебежали дорогу и со всех ног помчались к темной громаде элитного дома. Ирка в очередной раз всадила булавку в свои исколотые пальцы. Окровавленная ладонь легла на электронный замок. Дверь распахнулась.

Щурясь, Ирка и ее друзья вбежали в залитый светом широкий холл. Сквозь стекло будки-аквариума виднелась высокая фигура охранника. Бравый парень в перехваченном портупеей камуфляже, лихо сдвинутый набок берет… Ирка замерла. Из-под берета вызывающе торчало стоячее треугольное собачье ухо!

Охранник обернулся. Розовая тряпочка языка, устало трепеща, свешивалась между внушительных клыков. По-прежнему неторопливо песиголовец двинулся навстречу своим жертвам.

Ирка швырнула на пол покрытую кровью булавку. Проламывая мраморную плитку, из пола вмиг выросли гибкие стальные прутья. Ветвясь, будто побеги невиданного растения, они тянулись к потолку, окружая песиголовца непреодолимой стальной решеткой.

Девчонки и покутник бросились вверх по темной винтовой лестнице. Лестница вилась, оборот за оборотом, ковровая дорожка глушила топот бегущих ног. Танька первой выскочила на площадку… В лицо ей дохнуло жадным смрадом. Тускло блеснув в лунном свете, громадные клыки лязгнули в миллиметре от горла.

Промахнувшийся песиголовец развернулся, собираясь для нового прыжка. Покутник сгреб девчонок и, зажав их под мышками, перевалился через перила. Они рухнули в широкий лестничный пролет.

Упруго свистнул воздух. Раздался короткий удар, звук ломающихся костей…

Ирка ошалело встряхнулась. Рядом, прикрывая руками голову, съежилась Танька. Обе они лежали на широкой груди покутника. А тот, бессильно раскинув руки, распростерся на мраморном полу. Ирка коротко всхлипнула. Покутник открыл глаза.

– Ты живой? – жалобно спросила Ирка.

– Ты что, дура? Нет, конечно! – огрызнулся мертвяк. Он вскочил, стряхивая с себя девчонок. – Черный ход ищите!

Ирка на мгновение прикрыла глаза:

– Туда!

Все ринулись под лестницу. Маленькая дверца распахнулась, дохнуло прохладным ночным воздухом. Беглецы выскочили в узкий переулок.

Посреди переулка, небрежно сунув руки в карманы, стояли четыре высокие широкоплечие фигуры. Черные собачьи носы жадно нюхали воздух. Острые уши чутко вздрагивали.

Девчонки медленно отступили. Развернулись и изо всех сил рванули обратно, к парадной двери.

Они снова выскочили к трамвайной остановке и ринулись в путаницу узких старых улиц и проходных дворов. Проскочили сквозной подъезд, перемахнули какой-то забор…

– А-у-у! – тишину ночи располосовал торжествующий вой мчащейся по следу своры.

– А-у-у! А-у-у! Вау-вау! – вой несся сзади, с боков, спереди! Ночь полнилась этим воем, казалось, кроме него, ничего больше не было. Ни звуков, ни шорохов, только вой, вой, вой…

– К проспекту! – крикнула Ирка, выскакивая из очередного проходного двора.

Они выбежали на проспект. Из ярко освещенных дверей ресторана выливалась разряженная толпа. Элегантные мужчины рассаживали в такси своих дам. Беглецы ринулись к стеклянному входу.

Покутник в своем черном костюме и при бабочке не вызвал у швейцара никаких возражений. Но завидев девчонок, строгий страж немедленно загородил собой вход.

– Куда? – грозно рявкнул он. – Несовершеннолетним…

– Проводите к задней двери, – металлически отчеканила Ирка, и глаза ее полыхнули зеленью.

Ни слова не говоря, швейцар оставил свой пост и зашагал впереди. Они нырнули в подсобные помещения, провожаемые удивленными взглядами поваров, миновали кухню. Швейцар любезно распахнул заднюю дверь.

Мерзко запахло мусором. Хлынувший из двери поток света озарил заваленный старыми ящиками дворик. А на железной стенке мусорного бачка вычертился темный контур собачьей головы. На широких человечьих плечах.

Беглецы круто развернулись и – назад, назад, назад! – через весь ресторан бросились обратно к выходу.

– А на чай? – крикнул им вслед швейцар.

Девчонки и покутник пронеслись через проспект, миновали небольшую площадь, снова выскочили к широкой ленте шоссе. Перед ними был темный провал подземного перехода. Позади них – четыре здоровенные широкоплечие фигуры. Песиголовцы вроде бы не спешили, но они были уже здесь, близко, за спиной!

– В переход! – скомандовала Ирка. На полной скорости их троица слетела по ступенькам.

Песиголовцы принялись неторопливо спускаться следом.

– Быстрее, хоть на секунду оторваться! – крикнула Ирка. Задыхаясь, беглецы промчались в гулкой пустоте подземного перехода, выскочили наружу…

Ирка остановилась. Обернулась. Мрак перехода на мгновение скрыл преследователей.

– Чего встала, бежим! – крикнула Танька.

– Никуда мы не бежим! – отрезала Ирка, запуская руку в сумку.

Она вытащила флакончик. На дне его лежал всего лишь крохотный комочек серой земли. Ирка стиснула флакончик между ладонями.

– Земля святая, що людей тримае, зло не пускае, собой покрывае, в себе запирае…

Ирка бормотала.

Гулкие шаги зловещей четверки слышались все ближе.

Иркины ладони сжимались все крепче.

Мерно вышагивающие песиголовцы появились внизу лестницы.

Стекло флакончика отрывисто кракнуло. Ирка коротко вскрикнула, когда осколки вонзились ей в ладони.

Четыре зубастые пасти предвкушающе оскалились.

Кровь с Иркиных ладоней окрасила комочек земли из раздавленного флакона.

Земля дрогнула. Словно долгий стон прокатился по ней. Широкий отвор перехода мучительно заскрипел – и пополз, смыкаясь. Асфальт взбугрился, разламываясь. Вывороченный фонарный столб гулко рухнул поперек площади.

Песиголовцы бросились вверх по лестнице. Ступени вспучились и опали, растекаясь цементной рекой. Один из монстров метнулся в сторону, рухнул на колени… Вязкий поток накрыл его с головой. Трое его товарищей развернулись и изо всех сил помчались обратно, к противоположной лестнице подземного перехода. И тогда земля застонала во второй раз.

Оба отвора перехода шевелились, смыкаясь-размыкаясь будто два гигантских рта. Искря разорванными проводами, падали фонарные столбы. Асфальт полз, словно гигантский серый язык. Земля вздохнула в последний раз – и переход сомкнулся, погребая всех песиголовцев.

Ирка судорожно перевела дух, разомкнула ладони… и бессильно осела прямо на руки покутнику.

– Ничего ж себе! – ошеломленно пробормотал тот.

Подхватив Ирку, он вбежал под арку солидного старого дома. Лампочка над единственным подъездом освещала замкнутый двор-колодец. Покутник опустил Ирку на деревянную скамейку. Танька, всхлипывая то ли от пережитого страха, то ли от облегчения, принялась вытаскивать из Иркиных ладоней мелкие кусочки стекла, непрерывно приговаривая:

– Ну ты дала! Ну ты им дала!

Кончиками ногтей она подцепила крохотный кусочек стекла, напряженно прикусила губу… В наступившей тишине стал четко слышен слаженный топот. Танька вскинула на Ирку налитые ужасом глаза… Четыре огромные темные тени накрыли двор. Плечом к плечу в арку входили песиголовцы. Единственный выход был отрезан.

– Нет, ну я так не могу! – возмутился покутник. – Это уже ни в какие ворота…

Один из псоголовцев понюхал воздух вокруг покутника, брезгливо чихнул и небрежно отстранил того плечом. Строй людоедов отрезал подруг от их спутника.

– Девочки, ну я правда не могу! – поверх собачьих голов крикнул несчастный мертвяк. – Уж больно они здоровенные и их опять много! Мне все-таки надо еще потренироваться. Вы ж, как всегда, справитесь?

– Знаешь, на этот раз, кажется, нет! – дрожащим голосом ответила Танька.

Девчонки отступали в глубь двора. Вот Ирка ткнулась спиной в стену дома… Истекающие голодной слюной пасти нависли над ней… Глаза в центре лбов вспыхнули торжествующим огнем.

– Справитесь-справитесь, – успокаивающе бормотал покойник, пятясь к выходу со двора. – Вон вы какие крутые… Землю двигаете.

Распахнутая пасть людоеда потянулась к Иркиному горлу…

– Опять бежишь, гад? – в отчаянии выкрикнула Танька. – Мало тебе друга Сашки, еще и нашу смерть искупать будешь, покутник фигов!

Убегающий споткнулся и замер будто вкопанный.

– Еще? Нет, я не могу! Это совершенно невозможно! Я и так устал! Я, в конце концов, терпеть не могу беготню… – забормотал он. – Хватит! С меня хватит! А-а!

Истошно орущий мертвец развернулся к песиголовцам. Его черный костюм вдруг лопнул по швам, и гигантские, будто старинные щиты, пластины мускулов покрыли мертвяка с головы до ног. Жуткая, полная острых клыков пасть хищно распахнулась. Длинные, как кинжалы, стальные когти выросли на пальцах. И покутник со всего маху всадил их в спину ближайшему врагу.

Песиголовец обиженно, по-щенячьи взвизгнул. А дико ревущий монстр ринулся на остальных. Его когтистая лапа полоснула поперек живота одного песиголовца, зубастая пасть сомкнулась на холке второго…

– Ну вот, а боялся… – невольно потирая горло, буркнула Ирка.

Жалобно скулящий песиголовец выполз из схватки, судорожно дернулся и неподвижно замер на асфальте. Его единственный глаз медленно тускнел.

– Не занесут их в Красную книгу, – заключила Ирка, поглядев, как жуткие челюсти их спасителя перехватили горло следующему песиголовцу. – Предлагаю считать породу окончательно вымершей.

Она устало двинулась к арке.

– Может, подождем? – предложила Танька.

– Кого?

– Ну… его, – нерешительно предложила Танька, с некоторым сомнениям поглядывая на их преобразившегося приятеля. Как раз в этот момент покутник вскинул очередного песиголовца над собой и шарахнул об асфальт, с хрустом ломая людоеду хребет.

– Ему не до нас будет, – усмехнулась Ирка. – У него разговор важный. – И Ирка указала пальцем в небеса.

Танька запрокинула голову. Из темной глубины звездного неба прямо во двор разворачивалась лестница лунного света. На самой ее верхушке виднелась смутная юношеская фигура.

– Как думаешь, простит его друг Сашка? – шепотом спросила Танька.

– Не знаю, – также шепотом ответила Ирка. – Но они хотя бы встретятся.

12

День восьмой, домашний

– Заходи скорее, – требовательно сказала Ирка и еще раз осторожно огляделась по сторонам. Вокруг было спокойно: все те же привычные соседские дома, старые дворы, такие тихие ранним утром. Воздух словно бы легко дрожит над калиткой Иркиного дома, а калитка слегка поскрипывает, обещая защиту, безопасность.

– А может, все-таки… – нерешительно начала Танька, косясь на дорожку вверх из балки. Дорожка тянулась от Иркиного дома как раз к особняку Танькиных родителей.

– Я сказала – нет! – почти рявкнула Ирка, толчком направляя подругу к калитке. В груди у нее словно скрутился тугой узел паники. И тихо, и вокруг никого, но все ее существо вопило: «Скорее! Внутрь!» А Танька, зараза, все медлила, все топталась, поглядывая на ведущую к ее дому тропинку. Да сдвинется она с места, наконец!

Девчонки побежали к калитке. На мгновение Ирке показалось, что дрожащее утреннее марево при их появление насторожилось и едва заметно потянулось навстречу. Ирка рванула створку, подруги заскочили во двор. Ирка задвинула засов и обессиленно привалилась к забору.

Они дошли! Они были здесь, в ее доме, доме ведьмы, куда не сможет войти ни одна живая душа, если она желает ведьме зла. Конечно, если сама ведьма сдуру не пригласит. Нет уж, в эти два дня Ирка никого не собирается приглашать! Никаких почтальонов, слесарей, сантехников… Хватит! Целую неделю их пытаются то закопать, то съесть… Тут Ирка почувствовала, что желудок скручивает голодный спазм. И рванула в дом.

Она пронеслась через коридор, вбежала на кухню и распахнула дверцу холодильника. Выхватила батон колбасы и, с большим трудом заставив себя не кусать прямо от него, принялась делать бутерброд. У двери послышалось шарканье разболтанных тапок, и на пороге появилась бабка. На мгновение в ее выцветших глазах мелькнуло облегчение. Потом бабка сурово сдвинула черные полоски крашеных бровей. Губы поджались в неодобрительную гузку.

– Зьявилася! Це що, теперь завсегда так будет? Пропадаешь, ани слуху, ани духу, потим зьявляешься…

– Мне не являться? – сквозь набитый рот прошамкала Ирка.

– Грубишь бабке… – тут же приняла подачу бабка.

– А борщ у нас есть? – жадно поинтересовалась Ирка.

Бабка всплеснула руками:

– Ты дывысь, борщ! Для кого мне его варить, тот борщ? Для сэбе? Сама швендяет, а бабка борщ вари! – Бабка вдвинулась на кухню и, продолжая ворчать, принялась вытаскивать из холодильника овощи. – Подождешь з борщом!

– Обязательно! – кивнула Ирка, наскоро чмокая бабку в щеку. Ей вдруг стало необыкновенно хорошо и легко. Она дома, и бабка ворчит, и борщ скоро будет… Все, все! Спаслись, спрятались! Никаких больше мертвецов, байкеров, людоедов и милиционеров!

Танька заглянула на кухню.

– О, и эта тут! – покосилась на нее бабка. – Ну чего встала, садись картошку чистить, раз пришла!

Ирка сунула Таньке бутерброд. Но Танька глянула на него равнодушно.

– А позвонить можно? Там мама…

– Звони, конечно, – наскоро слопанный бутерброд словно заткнул зияющую дыру в желудке. Мир вокруг сразу стал благостным и добрым, и даже не верилось, что где-то караулит опасность и смерть.

Танька схватила трубку старого пластикового аппарата…

– Ир, а он не работает!

Ирка недоуменно послушала гулкую тишину в трубке, растерянно подергала проводочки, вдавила телефонный штепсель в розетку… Ничего не изменилось.

– Ба, а чего телефон не работает?

– А ты за него сплатила? – пышущая негодованием бабка явилась на пороге кухни. Нож в одной руке, здоровенная свекла в другой. – Я вже старая! Я не можу з нашей балки на ту гору до сберкассы бигаты! Не сплатила, ось и видключылы. А якщо б я тут без телефона померла? Така вже эгоистычна дытына, щось страшне! Ни про кого, окромя сэбе, не думает! Другой раз сперва за телефон сплати, а потим вже пропадай.

И бабка тоже исчезла – обратно на кухню. Ирка перевела взгляд на квитанцию за телефон, так и валяющуюся на тумбочке – там, где Ирка оставила ее неделю назад.

– Точно. – Ирка виновато покосилась на Таньку. – Я как раз собиралась сходить заплатить. Кто ж знал, что мы после шабаша не вернемся.

– Так, я иду домой, – решительно сказала Танька и действительно круто развернулась и пошагала к выходу.

– Сдурела? – Ирка не верила ни ушам, ни глазам. – Тебя куда несет? А если тебя за забором караулят? – Ирка схватила подругу за руку.

– Отпусти немедленно! – почти завизжала Танька.

Будто белка из дупла, из кухни выглянула бабка. Поглядела на сцепившихся у порога девчонок, постучала согнутым пальцем себе по лбу и снова спряталась.

– Мама… Папа… – кричала Танька. – Они думают, я пропала! Я тут, в двух шагах, и даже не могу сказать им, что со мной все в порядке? А ну пусти меня!

– Легче им будет, если с тобой станет не все в порядке? – пропыхтела Ирка, изо всех сил вцепившись в вырывающуюся подругу. – Если тебя прямо за порогом – хвать!

Но Танька ее не слушала. Она рвалась к двери.

– Ты эгоистка! – закричала она. – Моей маме сейчас плохо!

Ирка разжала руки. Не ожидавшая этого Танька плюхнулась на пол.

– Я эгоистка? – страшным шепотом спросила Ирка. – Я? И ты туда же? – злые слезы брызнули у нее из глаз. – Это из-за тебя мы вляпались во всю эту историю – я же не хотела брать тебя на шабаш, ты настояла! Это ради тебя я дралась с мертвяками, и людоеды меня чуть не сожрали тоже из-за тебя! А ты говоришь, что я эгоистка?!

– Ты не понимаешь! – По Танькиным щекам катились слезы. – Я к маме хочу!

– Я всю жизнь к маме хочу! – заорала Ирка. – И кого это волнует?

Танька не отвечала. Она молча плакала, уткнувшись лицом в колени.

Ирка коротко, задушенно всхлипнула и бросилась к себе в комнату.

Она не должна была, не имела права говорить такое Таньке! Из-за Таньки она, видите ли, вляпалась! А как иначе? Повернуться и домой полететь, пусть подруга сама выкручивается? А когда Ирку два месяца назад похитили? Танька искала ее по всему городу, с псами-ярчуками дралась, и с ведьмой тоже! Между прочим, ни разу не сказала, мол, «из-за тебя, Ирка, вляпались».

Но с другой стороны, что за детство такое? Мама ее, видите ли, ждет! Скажи спасибо, что ждет! Ирку вон не ждет. И никогда не ждала! Ирка шмыгнула носом. Приходилось признать: именно поэтому она на Таньку и накинулась. Обыкновенная зависть, Ирочка! Стыдно!

Всхлипывая, Ирка подошла к окну. Надо теперь извиняться, а не хочется. И с Танькой в ссоре быть тоже не хочется… Она отерла ладонью мокрые глаза.

Из-за окна послышался предостерегающий кошачий мяв.

– Явился. Появляется, исчезает – шастает где вздумается, – в лучшем бабкином стиле пробурчала Ирка и выглянула в сад, разыскивая кота. И первое, что предстало ее глазам, была шагающая к калитке Танька.

Ирка распахнула окно:

– Ты… Что… А ну вернись!

У самой калитки Танька обернулась.

– Ты права! – крикнула она. – Я действительно сама виновата! Спасибо тебе за помощь, дальше я справлюсь!

– Нет! – Ирка чуть не вывалилась из окна. – Я не то хотела сказать! Стой!

Но Танька ее не слушала. Она распахнула калитку и торопливо направилась вверх по тропинке.

Из высоченных кустов смородины, что разрослись у соседнего забора, плавно, будто пчелы жарким летним днем, выпорхнули старушка со строгим учительским пучком на голове и верхом на венике да две девчонки на метлах, рыжая и золотоволосая.

Аккуратно зависнув у Таньки над самой головой, летуньи тихонько потянулись следом.

«Ведьмы низко летят, к дождю», – мелькнула дурацкая мысль. Ирка заорала:

– Кот, держи их!

Мельком успев увидеть, как, стремительно перелетая по ветвям, кот мчится наперехват, Ирка ринулась вниз. Чуть не снеся дверь, она пробежала через сад, выскочила за калитку…

«Училка» нервным движением поправила волосы, будто невзначай чуть обогнала своих товарок, почти вплотную подлетая к Таньке. В ее руке блестело длинное острое шило!

Словно что-то почувствовав, Танька нервно передернула плечами и обернулась. Ирка хотела заорать… Но так и осталась с раскрытым ртом. Недолго думая, Танька протянула руку и выдернула веник из-под ведьмы. «Училка» грянулась оземь, а развоевавшаяся подруга тут же огрела ее веником.

Из ветвей нависшей над тропой вишни выскочил кот. Он рухнул точно на голову рыжеволосой Алле. Его когти впились в рыжие пряди. Истошный вопль огласил окрестности.

Танька продолжала охаживать свою противницу ее же собственным веником.

Золотоволосая Вика взмыла над дракой, сделала в воздухе кульбит. И ринулась на Таньку, вздымая над головой небольшой кухонный топорик. Ирка бежала по тропинке, понимая, что не успевает, не успевает, не успева…

Между Танькой и налетающей Викой вдруг дрогнул, затрепетал воздух. Молодую ведьму будто взрывом подбросило.

Напоследок еще разок шмякнув «училку», Танька рванула обратно. Кот мчался впереди.

И тут на ярко-голубом фоне неба появился ровный треугольник, подобный журавлиному клину. Это летели остальные ведьмы.

– Скорее! – срывая голос, закричала Ирка.

Клин приближался. Припав к метлам, ведьмы пикировали на бегущую. Хрипя и задыхаясь, Танька мчалась по тропе. Воздух вокруг нее вновь дрогнул, замерцал. Словно бы что-то уперлось девчонке в спину и буквально внесло ее в распахнутую калитку.

Ирка захлопнула дверцу…

– Молодец, Танька! – радостно завопила Ирка. – Слушай, а как ты Вику отбросила, у тебя что, уже дар прорезался? Уже стала ведьмой?

– Нечего придуриваться! – резко буркнула Танька. – Это ж ты ее отбросила, и в калитку меня втолкнула ты!

Ирка недоуменно пожала плечами.

Разогнавшиеся ведьмы на полной скорости подлетели к забору. И будто комары в рекламе средства «Рейд», со всего маху впечатались в невидимую преграду. Летуний закрутило, кое-кто рухнул вниз…

– Здесь мой дом! Я вас не приглашала! – через забор крикнула Ирка.

– Отдай нам девчонку, Хортица, отдай! – дружно взвыли ведьмы.

– Фиг вам, – отрезала Ирка и для полноты понимания еще и дулю скрутила.

Ро€бленные переглянулись, оседлали свои метлы и принялись кружить вдоль ограды. Непрерывной каруселью мимо плыли девчонки на метлах, старушонки на вениках… Солнце над домом померкло, приугасло, словно бы на него накинули темную вуаль. Шорох множества голосов наполнил воздух.

– Верни дар, верни! – шептали голоса. – Отдай! Пожалееш-шь!

Мучительно вскрикнув, Танька зажала уши. Но голоса все шебаршились, лезли, проникали в мозг… Ирка досадливо цокнула языком. У, ведьмы проклятые, много их, потому такие наглые. У эдакой кодлы вполне хватит сил накрыть дом мороком, чтоб посторонние глаза не увидели ничего, кроме старого домишки и пустого двора.

– Це що ж таке робыться? Що воно тут таке летает? – Бабка орала так, что даже неотвязный шорох голосов смолк на мгновение.

Нет, вот уж кто в нынешней заварухе совершенно лишний, так это бабка! С нее станется выскочить за ворота – ведьм погонять. Ирка нагнулась и выдернула с грядки тоненький стебелек сон-травы. Растерла его в пальцах.

Что-то звякнуло, будто уронили ложку, а потом послышался звучный, богатырский храп. Ирка сунулась в окно. Бабка спала, положив голову на стол. В здоровенной кастрюле кипел борщ.

– Кошмар, поесть невозможно, – нервно буркнула Ирка, прикручивая под борщом огонь.

Словно бы невидимая рука потеребила Ирку за плечо, заставляя оглянуться. Перед воротами шли на посадку еще две хорошо знакомые фигуры. Под Стеллой была самая простецкая деревянная швабра. Зато Оксана Тарасовна восседала на чем-то вроде декоративной кочерги: витая рукоять, украшенная стразами, явно эксклюзивный дизайн.

Ирка уныло вздохнула и нога за ногу поплелась на переговоры.

– А можно, чтоб ваши ро€бленные не крутились над головой? – не здороваясь, потребовала она у поджидавших ведьм. – Раздражают!

Стелла меленько хихикнула:

– Та они знают! Тому и вертятся!

– Отдай дар! Отдай! Отдай! – зимней вьюгой взвыли голоса ведьм, карусель вокруг дома усилилась, она вращалась все быстрее, быстрее… Мелькали метлы, развевались волосы, и даже Ирке казалось, что земля под ней плывет, а Таньку била мелкая дрожь, и глаза ее наливались безумием.

– Девочки настаивают, – усмехнулась Оксана Тарасовна. – Ваше положение совершенно безвыходное.

– А ваше – безвходное. – Ирка старалась держаться. – Мы не можем выйти, а вы не можете войти.

– На старой автостоянке ты тоже думала, что никто не пройдет твою защиту, – угрожающе бросила Оксана Тарасовна. – И чем все кончилось?

– Ничем хорошим, – покладисто согласилась Ирка. – Ваши насмерть передрались. Вон, до сих пор физии подряпанные. – Она кивнула на пролетающую мимо Вику. Кукольное личико красавицы портила багровая полоса царапины.

– Наши девочки очень злы на вас. И они все еще надеются, что одна из них получит дар, – сказала Оксана Тарасовна. – Мы тоже злы. И мы не собираемся позволять твоей подруге стать истинной ведьмой.

– Це що ж таке выйдет? – подхватила Стелла. – Мы з Оксанкой терпиты друг друга не можем, а вы, значит, видьмы-подружки: одна ро€жденная, другая – дареная. Ще власных ро€бленных наробыте… Ни, ты нам и одна як кость у горли, не можна, щоб вас две було!

– Есть простой выход: вы подружитесь! – предложила Ирка. – И будет нас две на две.

– Ты, малявка, взрослых баб не учи! – визгливо крикнула Стелла. – Ишь, вчить як жити! Малая ще!

– Осталось всего два дня. – Оксана Тарасовна бросила взгляд на часы и поморщилась. – Меньше. Полтора. За это время твоя подруга должна умереть. У тебя есть выбор. Ты можешь и дальше защищать ее. Тогда погибнет и она, и ты, и все, кто тебе дорог.

– И кота твоего удавим, – вставила Стелла.

В ответ из ветвей послышалось грозное шипение.

– Или ты можешь убить ее сама, – закончила Оксана Тарасовна. – Природной ведьме не нужен чужой дар. Если убийцей станет ро€жденная, сила, что зреет в твоей подруге, просто развеется в пространстве.

– Якщо сама боишься, кого из нас проведи, – торопливо предложила Стелла.

– Тетеньки, вы что мелете? – ошеломленная Ирка едва могла говорить. – Вы головками недавно не стукались?

– Ирка, пускай, – бледная, как мел, Танька стояла рядом. Руки плотно стиснуты и прижаты к груди, в широко распахнутых глазах ужас и решимость. – Они правы. Ты не должна меня защищать. Только сама погибнешь. Я сама во всем виновата…

Ирка аж застонала:

– Танька, я дура! Я сама не знаю, как я могла тебе такое ляпнуть! Ну прости! Ты ни в чем не виновата! Ну ты что, если у меня язык дурной, так я дам тебя убить? Я не предательница!

Танька замотала головой:

– Я тоже! Я выйду к ним. Никто не должен страдать из-за меня.

– От гарна дивчинка! – восхитилась Стелла. – Иди, иди до титоньки!

Танька коротко всхлипнула и действительно пошла к воротам. Воздух перед ней задрожал. Танька с разбегу влетела в это прозрачное марево. Под ней словно бы прогнулся невидимый батут. И отшвырнул обратно, прочь от ворот. Ирка подхватила подругу.

– Танька, ты просто трусишь! Как всегда, на тебя только надави, ты и лапки кверху. Алла тебе гадости говорит, эти голову морочат, я в запале не то ляпнула, а ты сразу веришь! «Ах, я плохая, ах, я виноватая!» Ты себя хоть чуть-чуть уважаешь? А людей, которые тебя любят? То ты на тряпочки исходила, за маму беспокоилась, а теперь дашь себя прикончить? И что, маме хорошо станет, беспокоиться не о ком? – Ирка уже орала. – А я? Я как без тебя? У меня же, кроме тебя, никого нет!

– Ври больше, – вдруг пробурчала Танька. – Нет у нее никого… А бабка? А этот… псих толкиенутый?

– Девочка, ты не отвлекайся, ты сюда иди, – торопливо, даже суетливо зачастила Оксана Тарасовна. – Ты все правильно решила, выходи скорее, спасешь и свою подругу, и ее бабушку…

– И даже кота, – напряженно вглядываясь в Таньку, протянула Стелла.

Танька фыркнула:

– Я, конечно, Иркиного кота ценю и уважаю…

Кот в ветвях тихонько муркнул.

– Но вам же ясно сказали – фиг вам! И заглохните все! – гаркнула Танька.

Ведьмовские голоса вдруг разом смолкли. Безумная карусель вокруг дома остановилась.

Танька торжествующе поглядела на Ирку – мол, как я их! – и почти потребовала:

– Когда дар приживется, объяснишь, как ты передо мной ту невидимую стенку поставила.

– Как-как, чтоб я так знала – как! – себе под нос пробурчала Ирка.

Воздух дрогнул, Ирка окинула двор подозрительным взглядом. Но по-прежнему ничего не увидела, кроме толпящихся за забором ведьм.

– Лучше б ты вышла, девочка, – укоризненно вздохнула Оксана Тарасовна. – Теперь погибнете. Обе. – Слова ее звучали окончательным приговором. Ведьмы-хозяйки направились к своим ро€бленным.

– Что-то они задумали, – с тревогой сказала Танька, – только вот не пойму что. Ни одна живая душа не может войти к ведьме в дом, если ведьма того не хочет…

– Вот именно, живая, – сдавленным голосом сказала Ирка.

Ведьмы деловито окружили большую земляную кучу неподалеку от Иркиного двора. Склонили головы и дружно забормотали.

Ирка всмотрелась. Очертания кучи менялись!

Вот вроде бы шевельнулась огромная рука. Показалась нога, дернулась, согнулась в колене. Гигантская грудь колыхнулась вздохом… Подруги в ужасе переглянулись.

– Велета поднимают, земляного великана, – почти равнодушно обронила Ирка. – Их еще големами зовут.

– Он не живая душа, просто куча земли, делает, что приказано… – забормотала Танька. – Дом его пропустит! Слушай, Ирка, вечно с этими ведьмовскими защитами лажа выходит!

Земляной великан поднялся на ноги. Ведьмы бормотали все громче, все напористей. Великан тяжко переступил гигантскими ножищами и сделал первый шаг. Неуклюже двинулся к калитке. Громадный палец ткнул в старые доски – калитка обрушилась, заодно выломав здоровенный кусок забора. Великан попытался пропихнуться в проем – забор рухнул целиком.

– Ах ты ж!.. – Ирка рванула на кухню. Выскочила оттуда, неся на вытянутых руках полную кастрюлю кипящего борща.

– Думаешь, поможет? – обалдело спросила Танька.

– Борщ еще никому не вредил! – Ирка бросилась к топтавшемуся у поломанного забора великану и с размаху плеснула на него борщом. Земляной бок потемнел от горячей жижи, на грубо вылепленных гигантских пальцах повисли красные клочья капусты.

– До земли приймайся, корнями чипляйся, в рост зачинайся… – проорала Ирка.

Чпок! Чпок-чпок! Сквозь земляную плоть великана проклевывались зеленые побеги. Густота капустных листьев зазеленила бок. Из живота стремительно поперли помидорные кустики, и кое-где даже закраснелись крепенькие помидорчики. Ноги велета раздулись от вызревающей в них картошки. А молодые зеленые побеги продолжали пробиваться. Они спустились по ногам голема, накрыли поваленный забор, корни прошили вскопанные грядки Иркиного огорода и накрепко приковали великана к земле.

– Стоячий огород! Вертикальная грядка! – истерически хихикнула Танька. – Ну ты, Ирка, даешь!

– Похоже, это нам сейчас дадут, – в ужасе прошептала Ирка.

Ведьмы уже не бормотали, они выли, орали, дружно выпевая слова заговора. Подчиняясь этому многоголосому приказу, велет заворочался, с мучительным гулом оторвал ногу от земли… Влажно хлопая, рвались зеленые веревки побегов.

Иркин кот грозно выгнул спину, зашипел на ворочающуюся земляную гору… Гигантская ножища великана опустилась. Земля содрогнулась. Заваливаясь на бок, будто мотоцикл на повороте, кот дернул в кусты. Велет шагнул во двор.

С дружным воплем девчонки кинулись в дом, захлопнули за собой дверь.

– Да он весь дом разнесет! – захлебываясь страхом, верещала Танька. – Ирка, что делать, что делать?!

– Я не знаю! – завопила Ирка. Сквозь распахнутое окно слышался дружный речитатив ведьм и тяжкое буханье шагов – голем шел к дому. Истерика накатывала и подминала волю. – Я не знаю уже ничего! Я не могу больше! Не могу! Помогите, ну хоть кто-нибудь!

Воздух вокруг зеркала задрожал, оно затряслось, заплясало на крюке.

– Зачем зеркало трясешь? – закричала Танька.

– Да не трясу я! Зачем мне зеркало, мне помощь нужна! Любая!

Картинка в зеркале возникла враз, будто телевизор включили. Сквозь сгущающиеся сумерки маячили каменные стены старинного замка. Тяжелый рыцарский щит валялся на капоте старенького «жигуленка». Остроухий эльф распечатал баночку колы, клыкастый орк жарил над костром рыбные палочки. На заднем сиденье «жигуленка», свернувшись калачиком, спал мальчишка. В кроссовках и старенькой майке, в перешитом из маминого платья плаще, с обручем из серебряной фольги на голове. Рядом лежал длинный затупленный меч.

– Так это ж твой толкиенутый! – возмутилась Танька. – Ты сдурела, какая от него помощь?

У крыльца бухнули тяжелые шаги, входная дверь затрещала – великан добрался до дома.

– Богдан! – в отчаянии заорала Ирка.

Изображение в зеркале дрогнуло. Ирка в изумлении приоткрыла рот. Богдан поднялся… И Богдан остался лежать! Их стало двое! Один мальчишка в зеркале продолжал крепко спать. А другой – совершенно такой же! – поплыл Ирке навстречу! Прямо из глубины зеркального стекла – в дом! В зеркале по-прежнему был виден его двойник – крепко спящий посреди игрового лагеря толкиенистов.

Самым странным было то, что и второй Богдан спал. Он выплыл через зеркальную раму, легко скользнул на пол, безошибочно повернулся к Ирке… Но глаза его оставались плотно закрыты, а грудь вздымалась ровным дыханием спящего!

– Что случилось? – сонным голосом спросил этот Богдан.

Тут Ирка поняла, что новый Богдан все же отличался от старого! Он был словно выше и крепче, а обруч в волосах оказался из мерцающего серебра. Роскошный рыцарский плащ небрежно ниспадал с плеч. Ирка покосилась на меч – блеснул заточенный до бритвенной остроты клинок.

С пушечным грохотом треснула входная дверь, и в проем сунулась громадная рука земляного великана.

Поплыв по воздуху, Богдан вылетел в окно. Ветерок лениво шевелил складки его плаща. Обваливая вешалку, в щепы круша тумбочку с обувью, ручища земляного великана зашарила по коридору, потянулась в комнату… И вдруг вспучилась и рассыпалась мелкой черной пылью. Коротко блеснул отсвет клинка.

Девчонки рванули к дверям.

Велет растерянно топтался посреди двора, кружил на месте, бухая тяжелыми ножищами, отмахивался уцелевшей рукой. А вокруг него с легкостью лунного блика скользил Богдан. Глаза мальчишки были по-прежнему закрыты, зато меч вращался с почти неуловимой быстротой. Клочья срубленной зелени, ломтики мелко нашинкованной капусты, густая земляная пыль летели во все стороны. А тело великана все уменьшалось и уменьшалось. Вот осыпался кусок бока, пласт земли отвалился с плеча…

– А придурок-то наш здухачем оказался, – досадливо вздохнула Танька.

– Насчет придурка я не согласна, – твердо возразила Ирка. – А насчет здухача… Что это за радость такая – здухач?

– Воин сновидений! Его дух может выходить из тела и вступать в бой с самыми жуткими тварями! Лишь бы там его никто не разбудил. – Танька ткнула пальцем за спину, туда, где осталось зеркало и отражение крепко спящего мальчишки. – Ну надо же! – опять расстроенно протянула Танька. – Это ж теперь от него никуда не денешься! Стоит ему задрыхнуть, и он в любые заговоренные места пролезет! Нет, ну кошмар, даже ведьмой быть расхотелось!

– Может, еще и не станешь, – «порадовала» ее Ирка.

Видя, что их великана вот-вот рассеют в земляное крошево, ведьмы за забором разочарованно взвыли. Оксана Тарасовна что-то резко скомандовала. Стелла и ее бабки возобновили мерное бормотание. Оксанины девчонки бросились к старой куче песка, оставшейся после какого-то строительства. И тут же песчаная куча вздыбилась… Второй, песчаный, велет мерно зашагал к поваленному забору.

Богдан заметался. Его меч вертелся быстрее, сливаясь в один сплошной сияющий круг. Мальчишка сновал между обоими великанами, выплескивая из их тел фонтаны земли и песка. Он крошил земляного – песчаный делал шаг вперед, Богдан разваливал песчаного – земляной успевал подобраться ближе к крыльцу и стоящим там девчонкам. А ведьмы все бормотали, все выпевали заговоры, заставляя своих велетов пробиваться дальше.

Девчонки вновь отступили в дом. Ирка бросила тревожный взгляд в зеркало. Там спящий Богдан стонал сквозь стиснутые зубы, метался и вдруг отчаянно вскрикнул, дернулся… Лицо его окрасилось кровью! Ирка обернулась. Удар великанского кулака швырнул здухача на крыльцо! Громадная ножища песчаного велета поднялась над лежащим мальчишкой… Богдан откатился в сторону, взмыл в воздух… Его лицо с плотно закрытыми глазами передернулось гневной гримасой, меч снова завертелся, здухач ринулся в бой…

Но Ирка ясно видела через окно, как ведьмы снова разделились. Две группки продолжали держать чары, которые управляли песчаным и земляным големом. А третья кинулась собирать обломанные ветки, сгребать в кучу листья, кто-то выдрал сиденье старой лавочки…

– Третий великан будет из дерева, – поняла Ирка. – Надо убирать Богдана из драки, втроем они его прикончат.

Старые настенные часы глухо пробили полночь.

– Весь девятый день впереди! – простонала Танька. – Нам не продержаться! Ведьм много, их слишком много!

– Ага, – уныло кивнула Ирка. – С Оксаной и Стеллой мы, может, и справились бы. А вместе с ро€бленными они еще штук пять монстров поднимут. – В отчаянии Ирка стиснула кулаки, ногти впились в ладони. Острая боль дернула нервы, холодным ветерком прочистила мозги. – Слушай! А если ро€бленных от хозяек отрезать, так ведь и получится – Оксана да Стелла, и больше никого!

– Ты знаешь, как это сделать? – напряженно спросила Танька.

– У Ментовского Вовкулаки в кабинете Стелла проговорилась! Если ро€бленная ведьма на свою хозяйку нападет – ну вроде как подаренную силу саму против себя обернет – она тут же перестает быть ведьмой! Как короткое замыкание!

– Ни за что ро€бленные на хозяек не попрут, – пожала плечами Танька. – Или ты будешь каждую за шкирку хватать, к Оксане со Стеллой подтаскивать и требовать: «А ну, дай в глаз!» Они и дадут с удовольствием, только не хозяйкам, а тебе!

– Мне, – задумчиво повторила Ирка. – Или тебе.

– Меня они просто прирежут, – уточнила Танька.

Ирка, прищурившись, окинула взглядом двор, угол дома, покосилась на обеих ро€жденных, суетившихся точно напротив ее окна. Потом бросилась к старому комоду и вытащила из него пачку бумаги и огрызок карандаша. Швырнула на стол перед Танькой:

– Рисуй! Мой портрет, потом свой! Рисуй!

– Ирка, ты офигела?

– Рисуй! – закричала Ирка. – Пока третий велет не поднялся, пока Богдан еще держится – рисуй!

13, и последняя

День девятый, окончательный

– Не вздумай из дома высунуться, – скомандовала Ирка, накладывая на запястья и под коленками полетную мазь. – Толк с тебя только завтра будет, а до завтра еще дожить надо.

Ирка вскочила на найденную в кладовке облезлую половую щетку. Поморщилась – корявая занозистая ручка драла многострадальные ладони. Понурая Танька протянула ей два свернутых в трубочку бумажных листа.

– Никуда! – еще раз безапелляционно повторила Ирка. – Что бы там ни происходило. Помни, ты еще не ведьма. – Ирка пригнулась к ручке щетки и вылетела сквозь пустой дверной проем.

Танька бросилась к окну. Богдан явно изнемогал. Он все еще успевал метаться между песчаным и земляным велетом, но вращение его меча замедлилось. И летал здухач тяжело, мучительно, рывками.

Танька с тревогой покосилась в зеркало. Там корчился от боли спящий мальчишка. Плечо Богдана было неестественно вывернуто – только что в Иркином дворе его двойника велеты шарахнули об дерево.

А за забором уже вставало, распрямлялось третье чудовище – из ветвей и листьев. Поднимающие его ведьмы торжествующе завопили…

Вдруг золотоволосая красавица Вика замахала руками и вскрикнула:

– Удирают! Глядите, удирают!

Ро€бленные запрокинули головы. Действительно, прямо над ними в воздухе висела старая половая щетка с восседающей на ней Иркой. А за спиной у Ирки… была Танька!

Даже сама Танька, твердо знавшая, что там, у Ирки за спиной, – всего лишь морок, а она – настоящая – здесь, стоит у окна, почувствовала себя неуютно. Зато ро€бленные возликовали.

– Хортица подружку увозит! – заверещала Алла. – Ловите их!

– Куда? – страшно рявкнула Оксана Тарасовна. – Дуры, вас обманывают! Девчонка в доме! Поднимайте велета, поднимайте!

Но ро€бленные не слушали. Их дар, их вожделенный шанс ускользал из-под носа. Ведьмы кинулись к метлам. Деревянный великан рухнул, осыпался бессмысленной кучей листьев и веток.

По крутой дуге Ирка мчалась вокруг дома. Ро€бленные летели за ней.

Стелла и Оксана Тарасовна, неожиданно брошенные всеми своими подручными, растерялись. Они попытались двинуть обоих велетов к дому. Но в одиночку не могли держать их как следует. Големы шатались, бестолково тыкались в разные стороны. Воспрянувший здухач налетел на них с удвоенной силой.

Ро€жденные решили переключиться на одного великана. Песчаный голем рассыпался, завалив песком картофельные грядки. Зато его земляной собрат рванул к крыльцу. Вскинув меч, здухач полетел навстречу. Вращающийся клинок врубился в толстую шею велета! Срубленная голова рухнула с плеч! Безголовое туловище застыло…

Лицо спящего Богдана вспыхнуло торжеством! И в этот миг земляная рука вскинулась, и громадная ладонь безголового велета вбила здухача в землю.

Мальчишка в зеркале страшно закричал.

Ирка, на полной скорости несшаяся вокруг дома, услышала этот крик. Она притормозила всего на секунду, всего на мгновение – но этого оказалось достаточно! Стая ро€бленных налетела, окружила. Девчонки на метлах, старухи на вениках – Ирка заметалась, пытаясь вырваться из окружения. Но ведьм было много, они были везде – сверху, снизу, с боков. Их кольцо сжималось вокруг Ирки, заставляя опуститься на землю.

Танька поняла, что их блистательный план провален. Сейчас ро€бленные ссадят Ирку со щетки и поймут, что их обманули, что Таньки там нет, перед ними лишь фантом, морок! Сейчас земляной велет поднимется на крыльцо, по дороге стоптав беспомощного здухача. Сейчас они погибнут – и единственная подруга Ирка, и придурок этот толкиенутый. А следом придет черед и самой Таньки!

Девчонка тихонько застонала. Друзья вот-вот погибнут из-за нее, а она стоит тут, как всегда беспомощная, неспособная хоть что-то сделать! Но ведь она ведьма! В ее крови – дар! Так где же он?

Танька почувствовала, как ее трясет: от бешенства и безнадежности, от злости на саму себя, от страха за ребят… А потом страшный, испепеляющий огненный шар поднялся откуда-то изнутри. Дикой болью охватил сердце – и Танька узнала, что чувствуешь, когда кровь кипит по-настоящему. Поднялся к голове – словно язык пламени облизал мозг. Танька закричала…

Рой изумрудных искр заплясал на ее пальцах, плечах, волосах… Боль отхлынула… Танька схватила Иркину баночку полетной мази. Бросилась в коридор. Подняла сбитую велетом длинную стальную вешалку. Вскочила на нее, оттолкнулась пятками… и вылетела во двор.

Направив рогульки вешалки прямо в грудь земляному велету, Танька пошла на таран.

– Банзай!!! – заорала она в лучших традициях японских камикадзе.

Сталь вспорола грудь голема. Земля рванула во все стороны. Великан замер. Огромная дырища зияла точно в середине его туловища! Танька пролетела земляного велета насквозь! Тот пошатнулся, отступая от здухача.

Танька погнала вешалку к окружившим Ирку ведьмам. Налетела сзади, волчком крутанулась в воздухе.

– И-э-х! – стальные рогульки с одного конца вешалки, распорки – с другого, с размаху колотили по подвернувшимся ведьмам. Раздались крики боли, кольцо ведьм распалось. Ирка мгновенно выскользнула в образовавшуюся щель.

– Ты как летаешь? – изумленно прокричала она.

– Пока еще плохо, – честно призналась Танька, с трудом выравнивая тяжелую вешалку.

Они летели плечом к плечу. Ветер хлестал в лицо. Ро€бленные отстали, но не бросали погони.

– Приготовься!

Девчонки повернули. Угол дома всего на пару мгновений скрыл их от погони. Но этих мгновений хватило. Ирка зависла над головами у Оксаны Тарасовны и Стеллы и швырнула в ведьм… двумя скомканными листками бумаги. Беленькие бумажные комочки вспыхнули колдовским зеленым огнем. Распрямились, растянулись, стали больше, больше… и накрыли Оксану и Стеллу целиком. Лица, фигуры ведьм-хозяек поплыли, начали размываться…

Не теряя времени, Ирка и Танька на полной скорости ринулись к дому. Сталкиваясь друг с другом, влетели в кухонное окно.

– С ума сойти можно, – честно призналась Ирка, глядя, как парочка ро€жденных – толстуха Стелла и элегантная Оксана Тарасовна – преображаются в двух девчонок. В них, Ирку и Таньку!

И тут из-за дома вылетела приотставшая погоня. Первое, что увидели ро€бленные, – своих врагов, свою добычу, Ирку и Таньку. Не в воздухе – на земле. Беспомощных.

Ведьмы не раздумывали.

Алла дико заорала:

– Бей их!

– Остановитесь! – кричали две девчонки. – Вы ошиблись! – кричали они. Хриплым басом Стеллы. Высоким голосом Оксаны Тарасовны.

Но их никто не слушал. Разъяренные ро€бленные атаковали!

Молодые и старые, все пятнадцать ведьм ударили разом. Кто чем мог. Шарики из разрыв-травы, баночки с зельями, слова заклятий – все пошло в ход!

Их жертвы неуклюже бросились прочь! Но воздух задрожал, едва заметное прозрачное марево заколебалось вокруг них, и они встали как вкопанные, словно что-то сковало их движения. Чары пятнадцати ведьм разом ударили в одно место, туда, где они так четко, так ясно видели Ирку и Таньку.

Вихрь силы крутанулся вокруг двух фигур, взвился, опал… И ошеломленные ро€бленные увидели перед собой… собственных хозяек.

Словно гром прокатился над двором. Все пятнадцать ро€бленных вспыхнули, как гирлянда электрических лампочек. Вспыхнули – и вмиг погасли. Еще мгновение ведьмы висели в воздухе… и дружно рухнули на землю.

– Ду-уры! – раздался страшный крик Оксаны Тарасовны. – На морок попались! Обыкновенный морок! Теперь вы не ведьмы!

И грохот развалившегося на куски земляного велета эхом отозвался на ее слова. Рассвирепевший здухач продолжал вколачивать останки голема в породившую его землю.

Ирка с Танькой неторопливо перелезли через подоконник. Прошли через калитку и остановились напротив обеих ро€жденных.

– Ну вот, а теперь уже можем и потягаться, – предложила Ирка. – Двое на двое.

Позади едва заметно колыхнулся воздух. Ирка оглянулась. Окончательно разметав земляного голема, здухач плыл к ним. Глаза его были все так же плотно закрыты, губы сонно плямкали, зато обнаженный меч зловеще поблескивал в лунном свете. Здухач завис у девчонок за спиной. Ирка виновато пожала плечами:

– Двое на трое.

Стелла внимательно поглядела на девчонок, на здухача, оценила засыпанный останками велетов огород. Потом перевела взгляд на своих ро€бленных. Бывших ро€бленных. Старухи сидели на земле. Востроносая тихо плакала, кутаясь в шерстяной платок. «Училка» держала на руках свой веник и баюкала его, будто ребенка. Лицо Стеллы вдруг жалостно дрогнуло:

– И як воны теперь на одну пенсию проживуть? Эх, диты, диты, все б вам разрушать! – Толстуха вскарабкалась на свою швабру и взмыла в ночное небо.

– Столько лет работы… Собирала их, учила… А теперь все сначала. – Оксана Тарасовна покачала головой и вскочила на кочергу.

– Оксана Тарасовна, куда вы? А как же мы? Хозяйка-а! – отчаянно завопила Алла.

И уже сверху, из поднебесья, донесся холодный ответ:

– Я вам больше не хозяйка! Сколько я вас учила: думать надо, на кого заговор кладешь! – Оксана Тарасовна покосилась на Ирку. – А с вами, барышни, мы еще встретимся. – Кочерга понесла всадницу прочь.

Вслед ей неслись рыдания. Плакала толстенькая некрасивая девчонка лет пятнадцати. Плакала, утирая блеклое личико хвостом реденьких белесых волос. Ирка с изумлением уставилась на нее: откуда взялась, не было такой среди ро€бленных Оксаны Тарасовны. И только яркий, вычурный маникюр показался Ирке знакомым.

– Вика? Вика, это ты? – не веря глазам, сказала Ирка.

Но девчонка все рыдала, прикрываясь пухлыми, красными руками.

Ирка с Танькой неуверенно покосились друг на друга.

– Но они же нас вообще убить хотели! Что ж нам, поддаваться? Мы только защищались.

– А чего ж на душе так паршиво? – возразила Танька. – Может, не надо было нам все-таки на шабаш лететь? И дар у той умирающей ведьмы, Ольги Вадимовны, тоже брать не надо было. Пусть бы уж кому-то из них досталось. – Танька кивнула на медленно поднимающихся с земли ро€бленных.

– Можешь не волноваться, деточка. Никому из них мой дар ни за что бы не достался. – Воздух задрожал, сгустилось полупрозрачное марево, и из него выступила стройная старая женщина в длинной юбке и строгой блузе.

– Здравствуйте, Ольга Вадимовна. – Ирка равнодушно кивнула старой ведьме. Почему-то она была совершенно не удивлена. – С самого начала это все была ваша затея?

Старая ведьма с достоинством наклонила голову.

– А я все думала: ну не могли эти дурочки. – Ирка кивнула на растерянно топчущихся девчонок. – Не могли они вот так взять и выследить настоящую ро€жденную. И поймать не могли. Если, конечно, ро€жденная сама того не хотела.

Танька растерянно поглядела на подругу.

– Ольга Вадимовна? Сама позволила ро€бленным себя поймать? – девчонка во все глаза уставилась на старую ведьму. На ее лице мелькнуло понимание пополам с недоумением. – Значит, приглашение на шабаш написали вы? – недоверчиво спросила она. – Покутника подняли, и Белого Байкера, и сумку колдовских причиндалов прислали – тоже вы? И в доме нам помогали, и только что – это ведь вы не дали Стелле с Оксаной Тарасовной удрать? Но зачем? Вам что, нужно было истребить всех ро€бленных?

Ольга Вадимовна сухо усмехнулась:

– Да уж, последнее время в этом городе развелось слишком много ведьм. Проредить не мешало. Но главное, Танечка, я хотела отдать свой дар. Тебе. И только тебе.

– Но вы же меня совсем не знаете… – удивилась Танька.

– Теперь знаю. Ты будешь хорошей ведьмой. Может, даже лучшей, чем была я. И уж во всяком случае, гораздо лучшей, чем любая из этих барышень. – Ольга Вадимовна небрежно махнула в сторону бывших ро€бленных.

Потом старуха перевела взгляд на Ирку и печально вздохнула.

– Покойная Елизавета, твоя бабушка, была невероятно упрямой, – пожаловалась она Ирке. – Ей было невозможно отказать. Умудрилась-таки перед смертью взять с меня клятву. Что ж, я все сделала. Я устроила настоящую проверку твоим способностям. В условиях, приближенных к боевым.

Ирку передернуло. Если девять дней кошмара – условия, всего лишь приближенные к боевым, какие же тогда боевые?

– Я снабдила тебя спутниками – твоя подруга Таня стала настоящей ведьмой, а ваш молодой друг теперь знает, что он здухач. К тому же они любят тебя и готовы защищать, не щадя своих жизней. Разве могут быть спутники лучше? Теперь ты совершенно готова воплотить в жизнь планы твоей бабушки. Моя клятва выполнена. И вот что я скажу тебе, Ирочка. – Старая ведьма гордо выпрямилась. – Откажись! Когда придет для тебя срок выполнять эту страшную, безумную миссию – пошли их всех! Лучше всего – к черту! Дети не должны рисковать своими жизнями ради глупых выдумок взрослых. Не стоят они того. Ни взрослые, ни их выдумки. – Ольга Вадимовна отступила назад, воздух вокруг нее задрожал, и старая ведьма начала таять в зыбком прозрачном мареве.

– Стойте! Погодите! – спотыкаясь, к старухе бежала Алла. Лицо залито потом, рыжие волосы разметались. Она рухнула на колени у дрожащего марева, протянула к Ольге Вадимовне руки. – Возьмите меня к себе в ро€бленные!

– Не могу, милочка. – Ольга Вадимовна на мгновение замерла, перестав растворяться. – Второй раз в ро€бленные не берут, и дара у меня больше нет, да и вообще – умерла я! Не без твоей, кстати, помощи, дорогая. В моем возрасте ночи в сыром сарае очень, очень вредны. Теперь уж ты к Тане с Ирочкой обращайся. – Воздух дрогнул, и старая ведьма исчезла.

– К Тане с Ирочкой? К Тане с Ирочкой! – вскричала Алла и со всей силы пнула валяющиеся на траве скомканные листы бумаги. Те самые, что Ирка швырнула в ведьм-хозяек. Листы вспорхнули в воздух, перевернулись, демонстрируя простенькие карандашные наброски – портреты Ирки и Таньки. Основы для морока, заставившего разъяренных ро€бленных так страшно обмануться. Беснующаяся Алла подхватила наброски и разодрала их в мелкие клочки. – Вот вам, вот, вот! Паршивые рисунки, ясно? Отвратительные!

– Ну ты-то без чужой силы и так не сможешь, верно? – усмехнулась Ирка. Лицо ее просветлело. – Ха, так ты ж теперь вообще ничего не можешь! И никуда не поедешь…

– А вот фиг вам! – взвизгнула Алла. – Результаты конкурсов обратно не переигрываются! Поеду! И в Канаду, и в Англию, и в Германию! А там посмотрим! – Алла круто развернулась и зашагала прочь. – Я до вас еще доберусь!

– Что, правда поедет? – покосилась на Таньку Ирка.

– Поедет, – вздохнула Танька. – Так что раньше следующего года нам с тобой не светит. Но зато мы ведьмы, – с гордостью заявила Танька. – Самые настоящие.

– А Богдан – здухач. Воин сновидений, круто!

– Вот обязательно нужно удовольствие испортить, – фыркнула Танька.

Здухач проводил взглядом плотно закрытых глаз потянувшихся вслед за Аллой бывших ведьмочек. Поплыл по воздуху к дому, скользнул в комнату и скрылся в глубинах зеркала. Видно было, как он медленно опускается поверх спящего Богдана, сливается с ним, вновь становясь единым целым. Зеркало погасло.

– Господи, неужели все кончилось! – почти простонала Танька и тут же хлопнула себя по лбу. – Родители! Они же там… – Танька рванула к телефону. Девочка наскоро набрала номер и закричала: – Мама! Мамочка, я… Со мной все в порядке! – и вдруг смолкла. Долго слушала, кивнула: – Да, мамочка, да, хорошо! – Танька положила трубку и ошалело уставилась на Ирку. – Я, значит, тут вся трясусь, с ума схожу… А им еще девять дней назад позвонила наша классная и сказала, что мы все уехали на срочную практику. Они и не волнуются.

– Ольга Вадимовна, – сообразила Ирка. – Ну молодец старуха! Если б она еще соизволила объяснить, от какой такой миссии я должна отказаться… М-да, одни загадки разъясняются, а другие появляются. Вот, например, как ты, Танечка, умудрилась по отключенному телефону позвонить?

Танька растерянно поглядела на аппарат:

– А ты знаешь, я просто забыла, что его отключили. Совсем из головы вон…

– Забыла она! Слушай, ты, ведьма, так мне теперь за него платить или так работать будет?

Телефон, похоже, решил поработать так, потому что немедленно залился трелью звонка.

– Ирка, это ты, Ирка? – ввинтился в ухо возбужденный голос Богдана. – Мне тут такая жуть приснилась! Будто я сквозь зеркало к тебе в дом прошел, а там чудики какие-то из земли и песка. Я летаю, их мечом рублю, а они по мне лупят. Морду подряпали, руку вывихнули и вообще чуть на фиг не раздавили! Просыпаюсь, морда и вправду в крови, и рука на сторону, отец еле вправил… Но знаешь, в чем самый кошмар? Там твоя подружка толстая была! И мне снилось, вроде бы она теперь тоже ведьма и мне жизнь спасла! Вешалкой!

– Богдан… – перебила его Ирка. – Это не совсем сон. То есть сон, конечно, но и правда тоже. Понимаешь, ты здухач, воин сновидений…

Богдан помолчал.

– А Танька, выходит, и вправду ведьма? Кошмар! Нет, хуже – кошмар наяву! – И Богдан кинул трубку.

– Ладно, ладно, – процедила сквозь зубы все слышавшая Танька. – Я ему покажу толстую! Кстати, Ирка, – Танька вдруг оживилась, – а весы у тебя есть? Не может быть, чтоб я за эти дни не похудела!

И тут со стороны двора раздался дикий вопль. Орала Иркина бабка.

– Проснулась и поломанный забор увидела, – предположила Танька.

– Или огород. Его ж велеты напрочь вытоптали.

– Что мы стоим, побежали!

Они выскочили во двор, забежали под навес. И увидели бабку, склонившуюся над квашеной капустой.

– О! – тихонько застонала Ирка. – Таки испортилась! Я же говорила тебе, нельзя квашеную капусту перекладывать! Тем более в корпус из-под телевизора!

– Ты же его в ступу превратила! – защищалась Танька.

– Но я же раньше такого не делала! Неизвестно, что там получилось и как оно для капусты! – прошипела Ирка и заискивающе улыбнулась бабке. – С капусточкой что-то не так? Испортилась?

– Та я не знаю, Яринка. – Бабка подняла на Ирку перепуганные глаза. – Я ее теперь пробовать-то боюсь. – Бабка выволокла из миски две длинные капустины.

Те сперва висели неподвижно, потом одна из них дрогнула, завертелась, будто антенна, ловящая радиоволны. Во дворе раздался громкий голос известного телевизионного диктора:

– С новостями спорта вас познакомит наш спортивный комментатор…

– Состоялся отборочный матч между… – бойко откликнулась вторая капустина.