Ирка Хортица Ведьмин Дар читать онлайн 8 глав

Стань читателем моего блога!))

1

День предшествующий, деньрожденьешный

Сама видишь, какое безобразие! – тоном крайнего удовлетворения заявила Ирка. Нет, при других обстоятельствах бабкина выходка привела бы ведьмочку в настоящую ярость, но только не сейчас. Сейчас уж больно удачно все сошлось, и девчонка просто не могла скрыть облегчения.

Ирка вообще редко могла хоть что-то скрыть от Таньки, подруга знала ее как облупленную. Танька одарила Ирку мрачнейшим взглядом и гневно тряхнула копной светлых волос.

– Ничего страшного, – сквозь зубы процедила Танька. – Неприятно, конечно, и пахнуть долго будет, но уж как-нибудь… Надо просто вытряхнуть…

– С ума сошла? – возмутилась Ирка. – Да бабка меня со свету без всякого колдовства сживет, если я только прикоснусь к ее драгоценной капусте!

– Даже если она квасит свою чертову капусту в твоей полетной ступе? – возмутилась Танька.

– У меня еще ухват есть, – буркнула Ирка.

– Вот именно – у тебя! Если ты думаешь, я не понимаю, то ошибаешься! Все отлично понимаю! Ты просто-напросто ищешь способ отвертеться!

– Ничего я не ищу, – запротестовала Ирка и сама внутренне поморщилась – так ненатурально звучал ее голос. – Я не виновата, что бабка в подвал пролезла и ступу уволокла!

– Не виновата! – передразнила ее Танька и подозрительно прищурилась. – Интересно, как твоя бабка попала в подвал? Ты ж всегда его запираешь!

– А вчера забыла! – вызывающе заявила Ирка. – Я живой человек, тоже могу забыть! Бабка туда сразу – шасть! Ступу увидела и давай вопить: ой, какая бочечка, мне как раз под молодую капусту! И заквасила!

– Никогда не забывала, а именно вчера забыла? А может, ты просто специально дверь открытой оставила? Может, ты как раз и рассчитывала, что бабка в подвал полезет? И ступу уволочет?

Тут уж Ирка искренне возмутилась. Она, видите ли, специально! Ну а даже если так? Умная какая нашлась!

– Полететь в ступе не получится, – пряча злость, ровным голосом заявила Ирка. – Квашеную капусту нельзя перекладывать. Если бабка увидит, что я ее тронула, у меня будут неприятности.

– Сделай так, чтоб она не увидела, – таким же ровным, скрывающим гнев тоном возразила Танька. – Создай из чего-нибудь для ступы дубль, точную копию. Переложим туда капусту, а в настоящей возьмешь меня на шабаш.

– Я не возьму тебя на шабаш, – так же спокойно ответила Ирка.

– Пошел откровенный разговор, – со злобным удовлетворением кивнула Танька.

– Танька, ну прекрати! – спокойствие слетело с Ирки, и она заговорила просительно, почти жалобно. – Ну ты прям как пятилетняя! Головой подумай! Шабаш ведьм! Мы даже не знаем, чем там ведьмы занимаются! Наверняка там опасно! Тебе нечего на шабаше делать!

– Мне? Я знаю, как составлять зелья. Я знаю столько же заклятий, сколько и ты! Я знаю их даже больше! Это я нахожу книжки по чаклунству, я откапываю в них всякие заговоры, я приношу их тебе!

– Ты приносишь их мне, потому что у тебя они не действуют, – стараясь не глядеть Таньке в глаза, тихо сказала Ирка. – У тебя они – всего лишь бессмысленный набор слов. Ты – не ведьма!

– Я – не ведьма, – согласилась Танька и тут же заорала: – Потому что ты не хочешь меня ею сделать!

– Дура! – не выдержав, заорала в ответ Ирка. – Совсем с головой не дружишь? Хочешь, чтоб я из тебя

ро€бленную

ведьму сделала? Ты что, не видела, какие они? Хочешь стать злобной тварью? Людям мерзости делать? Убивать?

– Но ведь это ты меня ведьмой сделаешь, – вкладывая в слова всю возможную убедительность, ответила Танька. – Ты же не будешь заставлять всякие гадости устраивать!

– Танька, ну сама вспомни, что ты в своих книжках читала. – Ирка тоже постаралась быть убедительной. –

Ро€жденные

, природные ведьмы бывают разные, добрые и злые, какие сами захотят. А те, кого они ведьмами делают, кому дают своей силой пользоваться, – всегда злые,

всегда

! Ты же сама додумалась, что они у силы в рабстве! Не они силой командуют, а сила их заставляет пакости делать! Ну с чего ты решила, что тебя не заставит?

– А она думает, что не просто Танька, а сразу целая Таня Гроттер! – Богдан, как всегда, явился неожиданно. Вот не было: не видно, не слышно. И вот уже вылазит, цепляясь за ветки кустов шелковым, явно перешитым из маминого платья плащом, накинутым поверх майки с Гарри Поттером. В руках мальчишка, как всегда, сжимал длинный стальной меч.

Танька с отвращением оглядела Богдана – от носков стоптанных кроссовок до обруча из серебряной фольги, охватывающего лоб.

– Наверное, я и правда идиотка, раз всякие толкиенутые с ножичками могут надо мной прикалываться! – В голосе у Таньки дрожали слезы, но когда она перевела взгляд на Ирку, глаза ее были сухие и аж горячие от гнева. – А ты… Ты просто хочешь быть единственной ведьмой, вот и все! Жаба давит поделиться! – И, круто развернувшись, Танька помчалась по дорожке прочь.

– Ну и вали! – крикнул ей вслед Богдан. – Сама знает, что идиотка, а туда же – обзывается!

– В виде исключения я с ней согласна, – оглядывая Богдана с явным неодобрением, сказала Ирка. – Если б ты не влез, я б ее уговорила! Какого фига ты к Таньке цепляешься?

– Значит, я цепляюсь, – зловещим тоном заявил Богдан. – Значит, ты с этой дурой толстой заодно!

Ирка возмутилась. Тоже, ценитель женской красоты выискался! Дитя Голливуда! Танька, конечно, не сильно худая, но ведь и не толстая же! А что касается мозгов…

– Она не дура и вовсе не толстая, – отрезала Ирка.

– А я не цепляюсь, – точно так же отрезал Богдан. – Она тебе гадости в лицо говорит, а ты ее защищаешь. Ну и оставайся с ней! А я уезжаю, ясно?

– Куда это? – фыркнула Ирка. Мало ей Таньки, теперь еще Богдан с претензиями! С ума сошли прямо!

– С родителями, под Хотинскую крепость. Там возле замка толкиеновский клуб собирается, толкиеновские игры будут, между прочим, с настоящим сражением. Моего папу Арагорном назначили! – похвастался Богдан.

– А тебя – хоббитом. На голове патлы состриги и на ноги наклей, как раз мохноногим заделаешься. – Ирка все еще сердилась.

Глаза Богдана в один момент налились злыми слезами.

– Да, хоббитом! – вызывающе выкрикнул он. – Взрослые, гады, как всегда – все классные роли расхватали, нам одни хоббиты и орки остались. Только я их все равно надул! Я буду хоббит не из Толкиена, а из Перумова, у того хоббиты хоть и мелкие, зато драчливые – кого хочешь порвут. – Богдан воровато оглянулся. – Главное, чтоб на игре никто не догадался, что я перумовский хоббит, а то ведь выгонят. Настоящие толкиенисты Перумова ненавидят. Если буду вести себя тихо, никаких драк – они и не дотумкают… – продолжал Богдан.

Ирка мученически возвела глаза к небу. И вот после таких рассуждений он еще утверждает, что нормальный?

– Короче, – закончил Богдан. – Пока я – там, ты здесь – ни-ни! Подружку свою… – он покосился на Ирку и злорадно закончил: – …пышнотелую, не слушай. На шабаш даже не суйся. Я занят, тебя охранять не могу. Ясно?

– Ясно, – покладисто кивнула Ирка. Правда все ясно. Богдан занят, он перумовским хоббитом работает. Под прикрытием. А Ирка должна у окошка сидеть, дожидаться. Надо будет почитать этого Перумова: у него все хоббиты наглые или Богдан один такой? Охранник выискался! Хотя… Если бы не Богдан, от Ирки разве что косточки и остались бы. Псам-ярчукам, охотникам на ведьм, как раз поглодать в свое удовольствие. Но это же не повод вот так распоряжаться!

Словно подслушав Иркины мысли, Богдан подозрительно покосился на девчонку.

– Помни, ты мне обещала! – грозно процедил он.

Да помнит она, помнит… что ничего не обещала. Ведьма должна быть точна в словах, это Ирка помнила. Вот потому фраза: «Я не полечу на шабаш» ни разу не сорвалась с губ. А если Богданчику угодно истолковать кивки и неопределенное хмыканье как обещание, то… То кто ж ему доктор?

Прощально помахав новоявленному хоббиту рукой, Ирка огляделась по сторонам. С бабки станется затаиться поблизости, а Ирке и так уже пришлось пожертвовать ступой. Терять что-то еще из колдовского снаряжения не хотелось.

Вокруг было тихо. Наскоро отперев неприметную дверцу в стене дома, Ирка по крутой лестнице спустилась в подвал.

Здесь хранилось наследство, оставленное Ирке второй бабушкой, матерью отца. Про загадочную бабушку-ведьму и своего неизвестного папашу Ирка по сей день не знала ничего. А наследством – ухватом для полетов, старыми травами, толстой общей тетрадью заговоров и ведьмовских рецептов – пользовалась вовсю. Даже кое-что добавила в заветную тетрадь. Как раз вчера Танька очередное зелье откопала – шарики из разрыв-травы. Не динамит, конечно, но тоже бабахает. Ирку взрывной волной об стенку приложило, до сих пор спина ноет. Стала рецепт в тетрадку записывать, а из нее вдруг вывалился конверт.

Внутри лежал листочек, отпечатанный даже не на компьютере – на пишущей машинке! Приглашение. Всем местным ведьмам. В ночь на Ивана Купалу. Прибыть… И адрес.

Ребята прочитали, и тут Танька с Богданом дружно сошли с ума. Причем каждый в свою сторону. У Таньки аж глаза загорелись: лететь обязательно, причем не только Ирке, но и Таньке с ней. Ирка на ухвате, Таньку в ступу посадит – и вперед! И у Богдана тоже загорелись. Уши. От злости на Таньку. Орать начал: никто никуда не летит, там вас сожрут, с одной ведьмой уже встречались, и ничего хорошего не вышло.

Сама Ирка, чтоб ни Богдану, ни Таньке обидно не было, решила: Танька остается. Ирка летит. Такой вот компромисс. С Богданом вполне удалось, а Танька все равно обиделась, зря только ступа теперь под капустой пропадает. Ну не может же Ирка и правда тащить подругу на самый настоящий шабаш! А если Богдан прав и их действительно собираются сожрать? Ирка все-таки ведьма, пусть неопытная, зато натуральная,

ро€жденная

, ею подавятся, а Танька кто?

Ирка чуть высокомерно усмехнулась – все-таки приятно быть крутой! Таньку она, конечно, понимала: кто бы не захотел на ее месте стать настоящей ведьмой. Но если уж от рождения не дано, то… Черт! День рождения!

Ирка с размаху хлопнула себя ладонью по лбу, будто муху прибила. Ей и хотелось прибить – себя. С этими разборками вокруг шабаша у нее все поотшибало! Сегодня же Танькин день рождения! Стараниями любящих родителей – самый страшный для именинницы день в году.

Отец у Таньки – вполне приличный дядька и дочку любит. Только совершенно не врубается, что день рождения – это ее праздник, а вовсе не повод для встречи с деловыми партнерами. Так что с середины дня к дому начнут подруливать серьезные дяденьки на джипах и «мерсах». И привезут с собой дочек. А доченьки там похуже любого шабаша!

Ирка клятвенно обещала подруге, что обязательно поможет пережить праздник. И надо же, именно сегодня они поссорились! Ирка задумалась. Ей предстояло принять нелегкое решение. Мириться с Танькой она не собиралась. В конце концов, Ирка права, и Танька однажды это поймет. Со временем. Но и подводить подругу тоже не годилось. Еще мгновение поколебавшись, Ирка направилась к себе в комнату переодеваться.

Слава богу, хоть шмотки приличные имелись. А ведь благодаря предприимчивой парочке – ведьме и ее менеджеру, что два месяца назад выкрали Ирку из дому. Заморочили голову учебой в несуществующей школе ведьм, а потом попытались девчонку прикончить. Но все-таки два добрых дела они сделали. Объяснили ей, что она самая настоящая ведьма, и подарили целый чемодан крутых шмоток.

Ирка натянула на себя легкие шелковые брючки, фирменную маечку, собрала длинные темные волосы в тугой хвост. Вытащив из скрипучего шкафа давно припасенный подарок, зашагала вверх по улице, к особняку Танькиных родителей.

Даже если б Ирка не знала, где Танька живет, все равно не промахнулась бы – вон сколько крутых машин выстроилось у кованых ворот. Ирка нажала кнопку домофона, круглый глаз видеокамеры вперился ей в лицо. Замок щелкнул. Вдоль обсаженной акациями дорожки девочка пошла к трехэтажному, крытому черепицей дому. Дом и сад Ирке ужасно нравились, хотя она не понимала, что за толк держать в саду акации. У той же дорожки посадить пару яблонь, черешню – свои фрукты, чем плохо! И каждое лето, как шахтер в забое – консервация-варенье, варенье-консервация. Вот отстояла бы Танька смену на кухне, среди булькающего кипятка, пара и чанов с фруктами, намоталась бы за день – то мешок с сахаром из сарая тащи, то трехлитровые банки – обратно в сарай, может, в мозгах бы и прояснилось. А то шабаш ей! Ирка почувствовала новый прилив злости: вот сейчас развернется и уйдет, пусть Танька со своими гостями сама справляется, не маленькая!

Ирка в нерешительности остановилась, двух шагов не дойдя до веранды, и тут же поняла, что уйти не сможет. Подругу надо было спасать по-настоящему.

Знакомый дом Танькиных родителей словно бы разделила невидимая граница. Справа, из распахнутых окон гостиной, доносился смех и веселые возгласы. Перекрывая звон бокалов, уверенный мужской голос вещал насчет «замечательных родителей замечательной девочки». А слева клубилась тишина, такая густая и тяжелая, что казалось, ее можно подержать в руках. Отставив все колебания, Ирка свернула налево. И не ошиблась.

Громадный зал, который в доме почему-то называли «малой столовой», был отдан Таньке и ее гостям. Посреди залы возвышался стол. По одну его сторону, тесно, плечом к плечу, восседали три девицы, по другую – Танька, совершенно одинокая и, судя по физиономии, жутко несчастная. Нет уж, подругу на растерзание она не отдаст. Ирка решительно переступила порог.

– С днем рождения, Танечка! – сладко пропела она. – Поздравляю!

Танька вскинула голову, и лицо ее просияло таким восторгом и облегчением, что Ирка мгновенно перестала злиться. Через весь зал она направилась к имениннице, демонстративно виляя попой: а то ведь не догадаются, дуры, к лейблу на брюках присмотреться. Ее маневр имел полный успех, под лейблом даже зачесалось – еще бы, три горящих взгляда в упор! Когда Ирка плюхнулась на стул рядом с Танькой, в стане противника наблюдалась некоторая растерянность. Ирка удовлетворенно вздохнула: все-таки фирменные шмотки – это фирменные шмотки, в них не пропадешь!

– Интересно, на чем твоя подружка приехала? – с явной претензией поинтересовалась у Таньки одна из гостий, медно-рыжая девица с надменной физиономией.

Автоматически, словно под гипнозом, Танька открыла рот, видно, чтоб представить рыжей полный отчет. Но Ирка коротко пнула ее под столом, и Танька захлопнула рот, аж челюсть лязгнула.

– Здравствуйте, девочки! – радостно заявила Ирка и осклабилась в невозможно светской улыбке.

Девчонка слева от рыжей неуверенно улыбнулась в ответ, у девчонки справа дрогнули губы, похоже, тоже собиралась поздороваться. Но тут же обе судорожно дернулись, а потом окаменели в высокомерном молчании. Пинаться под столом здесь умела не только Ирка.

– Так какая у ее родителей машина? – величественно повторила рыжая.

– Меня Ирой зовут! – все так же радостно сообщила Ирка. Нет, эта нахалка всерьез думает, что может переупрямить ведьму? Наивная!

– Это Алла. – Танька кивнула на рыжую. – А это вот Наташа и Карина.

– И все трое только что вернулись из Мексики, – заключила Ирка.

Три подружки изумленно воззрились на Ирку, и даже Танька обалдела:

– С чего ты взяла?

– Ну как же! – продолжая улыбаться, протянула Ирка. – У меня бабушка мексиканские сериалы очень любит, так она рассказывает: у них в Мексике самая распространенная болезнь – амнезия. Всю память начисто отшибает, даже имени своего вспомнить не могут.

У Наташи покраснели щеки, Карина уставилась в тарелку, и лишь рыжая Алла невозмутимо процедила:

– Мы помним свои имена.

– Да что ты говоришь! – тут же перехватила инициативу Ирка. – Знаешь, у меня мама сейчас в Германии, так она пишет: у немцев принято сперва здороваться, потом знакомиться, а уже потом спрашивать про марку машины. Странный обычай, правда?

Наташа с Кариной снова засмущались, а на лице Аллы отразилась некоторая задумчивость: мама в Германии в сочетании с лейблом на Иркиных штанах требовали осмысления. Ирка ухмыльнулась: про Германию и впрямь вышло солидно.

Алла тем временем как-то переварила новые сведения и снисходительно кивнула, словно признавая Иркино право – в таких штанах и при германской маме – находиться в ее, Аллином, высочайшем присутствии. Осталось всего лишь разъяснить одну мелкую деталь.

– Что ж, здравствуй, если настаиваешь. Имена наши ты уже знаешь… от своей подружки. – Алла скривила рот и мазнула по Таньке брезгливым взглядом. Танька немедленно съежилась, а Ирка почувствовала, что начинает серьезно злиться. – Может, теперь расскажешь нам про свою машину? По немецкому обычаю.

М-да, подставилась. С рыжей надо осторожнее, на ходу подметки рвет.

– Я вообще не слышала, чтобы кто-то подъезжал, – неуверенно пробормотала Карина.

Ирка тут же поспешила воспользоваться ее словами:

– А у Тани такой сад огромный – хоть колонна «Кам– АЗов» мимо проедет, в доме не слышно.

Аллу основательно перекосило – хвалить хоть что-нибудь, принадлежащее Таньке, в этой компании было не принято.

– Значит, ты на «КамАЗе» приехала? – тут же нашлась Алла. – Отец шофер? – и поглядела на Ирку с жалостливым презрением, как на безнадежно убогую.

– Ира пришла пешком, – вмешалась Танька. – У нее дом поблизости.

Троица подружек снова погрузилась в задумчивость: к крутым штанам и маме в Германии добавился дом. Ирка хихикнула. Она совершенно не собиралась пояснять, что дом – саманная развалюха на самом дне городского оврага. Весной, когда снег тает, без резиновых сапог на двор не выйдешь, а уж что при разливе канализации делается… Зрелище не для слабонервных.

– У моего папы банк, – влезла Наташа, перехватывая инициативу у призадумавшейся Аллы. – У Каринки отец в мэрии, а у Алки папа такой бизнесмен, такой бизнесмен, ну самый крутой! А у тебя папа кто?

– Мужчина, – отрезала Ирка, и на языке появился горьковатый привкус, как всегда, когда речь заходила о родителях. Ей было мучительно завидно слушать этих расфуфыренных дурищ. Не потому, что у них папы в банке – хоть в бутылке, ей-то что! А потому, что у них папы вообще есть. И мамы, наверное, тоже. А у Ирки… Мама, да, в Германии. Больше полугода как отчалила, и ни слуху ни духу. Писем про немецкие обычаи не пишет – тут Ирка все сочинила. А отец… Вот уж кого никогда в глаза не видела. О том, что в принципе у каждого человека есть хоть какой-то отец, Ирка задумалась совсем недавно. Да и то из-за бабушек – нынешней и покойной.

Может, про бабок рассказать? Вот бабок у Ирки полный комплект. Одна, та, что умерла, была ведьмой, от нее Ирка и унаследовала колдовскую силу. Вторая, с которой Ирка сейчас живет, ворожить не умеет, зато все остальные ведьмовские качества налицо.

Но слушать про бабок девчонки явно не собирались. Зачем, когда они нащупали Иркино слабое место! На физиономии Аллы было то же умильно-хищное выражение, с каким Иркин кот взирал на заблудшую мышку. Ирке даже показалось, что и на пальцах у Аллы вместо пестрого художественного маникюра появились загнутые крючки когтей. Нападение – лучшая защита, и Ирка поспешно ринулась в бой.

– Что вы все о папах, вы о себе расскажите, девчонки! Чем занимаетесь? Вот Танька у нас, например, классная художница. Вы знаете, ее картина на городском конкурсе второе место заняла! Между прочим, в жюри многие считали, что она заслуживает первого!

– В жюри были разумные люди. Никому из них не могла прийти в голову такая дурацкая мысль. – В голосе Аллы зазвучал металл.

Ее подружки дружно закивали.

– Глупости, глупости! Танина картина вообще слова доброго не стоит! Подумаешь, кота нарисовала! – фыркнула Наташа.

– Аллина картина была самая лучшая! Все правильно жюри решило! – подхватила Карина.

Ирка уставилась на победно улыбающуюся Аллу. С картиной, получившей на том конкурсе первое место, Ирку связывали самые неприятные воспоминания. Именно возле нее она наложила на человека смертный заговор и чуть не стала убийцей. Но надо быть справедливой – пейзажик классный. Неужели Аллин? В ответ на Иркин вопросительный взгляд Танька чуть заметно кивнула.

– С чем вас и поздравляю, – мрачно буркнула Ирка.

– Осенью Аллочка свои работы на новый конкурс повезет, в Канаду, – с торжеством сообщила Наташа.

Ирка тут же просекла – ей представился новый шанс зацепить Аллу.

– С языками помощь не нужна? – с преувеличенной заботливостью поинтересовалась Ирка. – В Канаде тебе английский и французский понадобятся. – Вот сейчас она сотрет самоуверенную улыбочку с Аллиного лица. Вряд ли кто-нибудь способен, как сама Ирка, похвастаться знанием трех языков.

Ирка с торжеством подмигнула Таньке. Но физиономия той стала еще несчастнее.

– Спасибо, мне не нужны доморощенные репетиторы, – величественно обронила Алла.

– Аллочка недавно тесты сдавала – по английскому и по немецкому, – тут же с торжеством выдала Карина. – Лучшие результаты! Теперь она сможет поехать на месяц в Англию и на месяц в Германию. За счет спонсоров.

Ирка коротко выдохнула, будто получила удар под дых. Так вот из-за кого… Вот кто… Ах ты ж!..

Алла скромнейше опустила глазки:

– Конечно, мне спонсорские деньги совершенно не нужны, мой папа вполне способен оплатить любую учебу. Но как приятно – всего добиваться самой! Родители мной так гордятся! У меня весь следующий год ужасно напряженный! Конкурс в Канаде, потом Англия, потом Германия и еще Будапешт – соревнования по художественной гимнастике. Как я справлюсь, просто не представляю! Лишь бы учебу не запустить…

– Ты обязательно справишься! – хором пропели любящие подружки. – Ты же так хорошо учишься!

– Ах, картины, иностранные языки, учеба, спорт… Все это такие мелочи! – томно протянула Алла и поднялась с места. Наташа и Карина тут же браво вскочили и чуть не вытянулись во фрунт, словно солдаты при генерале. – Главное – семья! Хорошая, достойная семья. А когда даже собственного отца не знаешь… – Алла небрежно мазнула взглядом по Иркиной побагровевшей физиономии. – Пойдемте, девочки, в сад, подышим свежим воздухом. А ты, Танечка, можешь остаться. Развлеки подружку. – И коротко хмыкнув, Алла направилась к дверям. За ней гуськом потянулись прихлебательницы.

– Вот ведьма! – глядя Алле вслед, с подсердечной ненавистью выдохнула Ирка.

– А я думала, это ты у нас ведьма, – бледно улыбнулась Танька.

– Я по рождению, а она – по призванию, – буркнула Ирка, перевела на Таньку виноватый взгляд. – Кажется, не очень-то я тебе помогла.

– С Алкой еще никто справиться не мог, – вздохнула Танька. – Мало, что она каждый день рождения нервы трепет, так потом еще полгода родители мне ее в пример ставят – какая она вся из себя необыкновенная!

– Даже чересчур: и рисует, и спортом занимается, и языки знает. Может, она не живой человек, а супермальчик из рекламы «Йодомарина»? А чего – сделала операцию по смене пола…

– И потолка. Тебе еще ничего, ты с ней в первый раз пересекаешься…

Ирка хмыкнула:

– Знаешь, похоже, не первый. – Она вытащила из кармана конверт и кинула его Таньке на колени.

– Это что? – поинтересовалась Танька, не прикасаясь к конверту и даже поглядывая на него с опаской, словно чуяла, что там затаилась какая-то гадость.

– Ответ с конкурса по английскому и немецкому, – уныло сообщила Ирка. – Пишут, что я молодец и произвела на жюри впечатление. Но! Нашелся человек, который набрал больше баллов, так что на стажировку в Англию и Германию поеду не я. И теперь, кажется, знаю, кто именно.

Танька обеими руками зажала себе рот, словно хотела сдержать крик. Покосилась на дверь в сад и сквозь сцепленные пальцы пробубнила:

– Неужели опять Алка?

Из сада послышался густой голос Танькиного отца:

– Девочки, вы чего здесь одни? А Таня где?

– Ой, к ней подружка пришла. У них свои разговоры, нам дали понять, что мы лишние. – Голос Аллы звучал невинно и чуть обиженно.

– Ну что за человек такой?! Похоже, для нее пакость сделать – главный кайф, смысл жизни! – стиснув зубы, процедила Ирка.

– Так не годится, – неодобрительно прогудел Танькин отец. – У хорошей хозяйки лишних гостей не бывает. Таня! Татьяна! Иди-ка сюда!

Мученически возведя глаза к небу, Танька поднялась.

– Слушай, у тебя же отец вроде нормальный, ты не можешь ему объяснить, что эта Алла вытворяет?

– Да я пыталась… – Танька скривилась. – А родители: «Ах, ты несправедлива!», «Ах, Аллочка замечательная!» В прошлый раз отец просто сказал, что я ей завидую! Как зомбированные, ей-богу.

– Татьяна, ты заставляешь себя ждать! – донеслось из сада. В голосе Танькиного отца уже явственно слышалась гроза.

Тихонько напевая «Хорошо, что день рожденья только раз в году», Танька поплелась к выходу. У самого порога Ирка поймала подругу за локоть.

– Помнишь, у вас корпус был пластиковый от телевизора. Здоровый такой, мы еще в нем в дикторов играли. Он целый?

– Вроде да. В подвале валяется, – кивнула Танька.

– Притащить сможешь? – решительно скомандовала Ирка. – Только попозже, вечером. А лучше – ночью.

– Зачем? – шепотом спросила Танька, глядя Ирке в лицо огромными, полными отчаянной надежды глазами.

– Зачем-зачем – сама ж говорила: дубль для ступы делать!

– Ты берешь меня на шабаш, – счастливо выдохнула Танька и тут же ехидно прищурилась. – А как же страшные опасности, которые меня там подстерегают?

– Ну, надеюсь, Аллы там не будет, а все остальное… – Ирка небрежно отмахнулась. – Нельзя же позволить, чтоб у тебя из года в год день рождения был без радости!

2

День первый (а точнее, ночь на Ивана Купалу)

– Если капуста все-таки испортится… – жалобно протянула Ирка, покрутила головой, представляя предстоящий скандал, и аккуратно придавила переложенную капусту тяжелым гнетом.

– Не испортится, – уверенно заявила Танька, оглядывая результаты их совместных трудов.

– Молчи уж! Тоже мне, эксперт, ты капусту в жизни не квасила, – буркнула Ирка и тоже уставилась на возвышающиеся перед ней две здоровенные ступы. Если не знать совершенно точно, что еще несколько минут назад одна из них была пластиковым корпусом от телевизора, – не отличишь. Даже вон, сучок сбоку торчит – на ступе-дубле один в один как на настоящей. Хорошая работа, качественная. Ирка удовлетворенно кивнула.

Танька заглянула внутрь настоящей, теперь пустой, ступы и брезгливо сморщила нос.

– Где-то тут шланг был, я хоть ополосну, а то весь шабаш капустой провоняем.

– Все равно запах останется, – пожала плечами Ирка и нырнула в свой личный ведьмовской подвал. Вернулась, крепко сжимая в руках здоровенный закопченный горшок, до краев полный бледно-зеленой жидкостью с резким травяным запахом. Мелко шагая, чтобы не расплескать, двинулась к кухне.

– Это чего такое?

Ирка водрузила горшок в духовку. Потом строго воззрилась на Таньку:

– Ты лететь собираешься или как?

Танька кивнула.

– А без терлич-зелья далеко не улетишь. – Ирка ткнула пальцем в котел.

– Я думала, мы намажемся…

– Я-то намажусь, но я – ведьма, – кивнула Ирка, – а ты можешь летать только моим Словом, и только пока кипит терлич-зелье. – Ирка захлопнула дверцу духовки и нажала кнопку. Внутри вспыхнул свет и послышалось тихое гудение.

– Слушай, а вдруг оно кипеть перестанет, я что, на землю грохнусь? С высоты? – тревожно поинтересовалась Танька.

Ирка снисходительно похлопала подругу по плечу:

– Раньше времени не перестанет! Думаешь, зачем я бабку на духовку с таймером раскрутила?

Ирка вытащила из кармана пластиковую косметическую баночку и принялась густо накладывать крем на шею и запястья. Закатав джинсы, мазнула под коленками и бегом выскочила на двор.

Крепко зажав коленями здоровенный ухват, Ирка подергала бельевую веревку, тянущуюся от рогов ухвата к железному обручу на ступе.

– Залезай, быстро! – скомандовала она.

Танька подбежала к ступе и вдруг в нерешительности остановилась.

– Это ты меня на веревке, как прицепчик, поволочешь? – с сомнением спросила она. – А вдруг развяжется?

– Трусишь? – Оглянувшись через плечо, Ирка с веселым интересом уставилась на Таньку. – Так, может – ну его, это шабаш? Не я ведь настаивала.

– Нет-нет-нет. – Танька засуетилась, оперлась руками на край ступы, подтянулась… И замерла – одна нога в ступе, другая болтается снаружи. Несчастным голосом поинтересовалась: – Ир, а ты вообще-то уже летать пробовала?

Ирка коротко гикнула и, вздернув ручку ухвата к бледному шару луны, оттолкнулась ногами. Теплый ветер ударил в лицо, ухват взмыл в воздух. Бельевая веревка натянулась, ведьмочка почувствовала рывок, сзади придушенно вякнула Танька. Чуть ли не в спину Ирке тяжеловесно ткнулось нечто громоздкое. Ирка чуть увеличила скорость, веревка натянулась, и девчонка наконец смогла оглянуться. Неторопливой тушей ступа летела вслед за ухватом. Из широкого отвора торчали две задранные ноги – люминесцентные полоски на кроссовках слабо отсвечивали сквозь тьму. Вот ноги взбрыкнули и исчезли в глубине ступы, а над отвором медленно поднялась бледная Танькина физиономия. Не вся поднялась, где-то до носа. Судорожно вцепившись в края ступы, Танька медленно поводила глазами туда-сюда. Потом задрала голову, глянула в нависшее над ней ночное июльское небо, сдавленно охнула и нырнула на дно.

Ирка насмешливо хмыкнула и погнала ухват навстречу луне.

С грузом на хвосте ухват летел важно и неторопливо. Нагретый за день воздух мягко обвевал лицо, под ногами неспешно тянулись темные квадраты крыш. Желтые прямоугольники окон на парных башнях-высотках скользнули мимо, впереди раскрывалась бликующая в лунных лучах вода: Ирка подлетала к Днепру. Ухват несся вдоль реки, к виднеющемуся вдали пятнышку острова. Ведьмочка озабоченно поглядела на часы – до полуночи оставалось совсем немного – и крепче сжала колени. Ухват рванулся вперед…

– Эй, эй, не дергай! Дай полюбоваться! – раздраженно потребовали сзади.

Ирка обернулась. Романтически подперев подбородок рукой – ну чисто принцесса у окошка замка, – Танька стояла в ступе. Ветер играл ее распущенными светлыми волосами, а мечтательный взгляд то скользил по волнам, то поднимался к звездам.

– Красота-то какая! – трепетно вздохнула Танька и заправила за ухо расшалившийся локон.

– Ага, – критически прищурилась Ирка. – Ты еще зеркальце достань – красотой полюбоваться. Только что кто-то на дне сидел, зубами стучал, аж мне слышно было! А ну держись – опаздываем мы! И-и-ех! – пришпоренный ухват на полной скорости ринулся к вырастающей навстречу темной громаде днепровского острова. Сзади снова пискнули. Ирка в очередной раз оглянулась и удовлетворенно кивнула. Первоначальная картина была восстановлена – из ступы опять торчали Танькины кроссовки. Круто заложив ухват набок, Ирка помчалась на облет островка.

– Зараза ты, Ирка, пользуешься тем, что я от тебя завишу! – закричали сзади.

– Ты не зависишь, ты висишь! – проорала в ответ Ирка и погнала ухват дальше. Они пронеслись вдоль стены деревьев, мимо мелькнули покосившиеся грибочки давно заброшенного пляжа. Ирка взмыла над островом – нигде ни огонька. Она прислушалась – ни звука. Остров был тих, темен и пуст. Как и всегда. Иркин ухват нерешительно завис в воздухе.

– Садись давай, а то меня сейчас вытошнит, – простонала Танька. Ирка виновато покосилась на подругу – переборщила она с воздушными фортелями, вон, та аж зеленая. Углядев в густой листве у берега небольшую полянку, Ирка мягко спланировала туда. Ступа увесисто плюхнулась рядом, вывалив Таньку в траву.

– Ой, слушай, я не специально, – торопливо пробормотала Ирка, соскакивая с ухвата.

– Не специально, как же, – пропыхтела Танька. – А ну не хватай меня за ноги! Мне что – на руках ходить?

С хрипом отдышавшись, Танька убежденно сообщила:

– И еще раз повторяю – зараза ты, подруга. Вот зачем ты так? Меня же укачало!

– Ну-у, я думала, тебе понравится, – невинно ответила ведьмочка и тут же наставила на Таньку рога ухвата. Даже в темноте видно было, как Танька оглядывает поляну – явно в поисках чего-нибудь тяжеленького. Ничего подходящего не нашлось, и Танька переключилась на окружающий пейзаж.

– Мы сюда года два назад с классом на катере ездили, на пикник. Здесь заброшено все давно.

– Подходящее место для шабаша, – неуверенно предположила Ирка.

Танька также неуверенно кивнула, и подруги принялись вслушиваться в окружающую тишину. Деревья мирно шелестели темной листвой. Волна слабо плескалась у берега.

– Может, ты место перепутала? – спросила Танька.

Ирка передернула плечами:

– У нас этих островов не так много. Все точно!

– Или нас разыграли и никакого шабаша нет… Или мы первые, – заключила Танька. – И нечего было лететь как угорелым.

– Я вообще не понимаю, зачем вы сюда прилетели?! – гневно вопросил смутно знакомый голос.

А над водой, приглушенный и странный, но все же узнаваемый, пронесся петушиный крик. И тут же остров будто полыхнул – весь, разом. Сыпля искрами, к темным небесам взвились десятки костров. Прямо к Иркиным ногам, развернувшись, словно коврик, упала длинная тень.

– Чего приперлись, спрашиваю? Вам кто разрешил?

Ирка медленно повела глазами по земле. Дошла до места, где теневые ноги переходили во вполне реальные – тощие, в кроссовках и джинсах. Подняла взгляд выше, выше – пока не уперлась в лицо. На нее, яростно посверкивая болотно-зелеными глазищами, взирала рыжеволосая Алла.

– Н-да, девочка целеустремленная, если уж взялась праздник портить, так до конца, – сквозь зубы процедила Ирка. – Эй, Аллочка, твои подружки тоже здесь? Как их там – Наташа и Карина?

– Эти жалкие смертные мне не подруги! – Алла бросила на Ирку высокомерный взгляд. – А с моими настоящими подругами ты сейчас познакомишься – мало не покажется! – И Алла вдруг дико завизжала, так что у Ирки заложило уши, а потом заорала: – Девчонки, все сюда, к нам тут влезли… какие-то…

Воздух туго хлопнул, словно встряхнули мокрую простыню. Ровненьким треугольником, затылок в затылок, над берегом завис десяток девчонок – верхом на метлах. Во главе клина летела потрясающая красавица лет пятнадцати – золото ее роскошных длинных волос сияло даже в ночной тьме. Летуньи заложили лихой вираж и дружно, не размыкая ровного строя, пошли на посадку – точно у Аллы за спиной. Десять пар ног слитно впечатались в траву. Десять пар мерцающих болотной зеленью глаз со зловещим интересом вперились в Ирку.

– Чужие, чужие на острове! – продолжала надрываться Алла.

– Сматываемся, Ирка, на ухват – и деру! – Танькин панический шепот ввинтился Ирке в ухо, ее потянули за локоть… Ирка встряхнула головой – будто муху отогнала – и краем губ шикнула:

– Не дергайся!

Минуту Ирка с интересом рассматривала застывших перед ней девчонок, потом удивленно покачала головой:

– Те подружки, значит, смертные, а эти, значит, настоящие. То есть если им даже головы поотрывать – ничего не будет? – и прицельно прищурилась, оглядывая ближайшую из девчонок. Та растерянно сморгнула – очень уж серьезный и вдумчивый был у Ирки взгляд. – Ну тебе-то, Аллочка, голова точно не нужна – все равно не пользуешься. Дура, чужие здесь не ходят. В смысле, не летают, – и Ирка вытянула на передний план свой ухват.

Аллин визг осекся, будто ножом срезали. Возглавляющая летуний золотоволосая красавица оглядела Иркин ухват. Потом оценила ступу и надменно, в лучшем Аллином стиле, вопросила:

– Девочка, ты чья?

– Девочка, я не чемодан, – процедила Ирка.

– Ты не поняла? – с царственным презрением поинтересовалась красотка. – Я спросила, кто твоя хозяйка.

– Ты не поняла? Я сказала – я не чемодан. – Ирка почувствовала, что начинает закипать. Называется, слетали поразвлечься.

– Что ты ее расспрашиваешь, Вика! – снова взвизгнула Алла. – В огонь их, в воду, немедленно! Наша хозяйка новых не делала, а Старая Грымза только таких же старых грымз берет!

– Я все слыш-шу, – прошуршал сухой, словно осенние листья, голосок. Из густой тьмы под деревьями вынырнула мелкая востроносая старушонка, укутанная в серый шерстяной платок. – Все хозяйке рас-скажу!

– Ты нас напугала просто до дрожи в коленках, – фыркнула красавица Вика. – Будь любезна, напряги свои подслеповатые глазенки: новенькие – ваши? – Викин изящный пальчик с вычурным маникюром ткнулся в сторону Ирки и прячущейся у нее за спиной Таньки.

Старушонка торопливо засеменила в их сторону. Кончик ее носа шевелился, часто-часто подрагивая. Поводя носом, старушонка оббежала вокруг. Ирка только головой вертела: упускать юркую бабульку из виду не стоило.

– Но-овенькие, но-овенькие, – шамкала старушонка. – Хоро-ошенькие. Све-еженькие. – И она облизнула сухие губы острым язычком. – А не наши, не наши новенькие! У нас все больше старенькие, – и старушонка визгливо рассмеялась. – Наша хозяйка не то что ваша – соплячек не любит, не любит. Берет женщин разумных, солидных, в возрасте. Нету у нас новеньких, нету.

– Чужие, – заключила Вика, и это простое слово звучало смертным приговором. – Зря вы сюда явились, девочки.

– А вот и не зря, не зря, – зачастила старушонка, продолжая кружить вокруг Ирки с Танькой. Круги становились все уже, а острый розовый язычок все чаще хищно выскакивал из узкой щели рта. – Будет свеженькое мясцо, будет горячая кровушка, будет-будет-будет…

– Силь тоби будэ, та перчина, та болячка промиж очима, – хладнокровно бросила Ирка, свернула пальцы в дулю и, будто пистолет в боевике, впечатала ее старушонке точно между глаз.

Старушонка на мгновение замерла, а потом вдруг отчаянно вскрикнула и схватилась руками за лоб.

– Жжется! Ой, жжется! Печет! – истошно заверещала она.

– Она… Она – ведьма! – изумленно, словно появление ведьмы здесь, среди пылающих костров, хищных старушек и наездниц на метлах, было делом самым что ни на есть необычным, прокричала девчонка из заднего ряда летуний. И указала на Ирку.

– Да, но и она – тоже, – нервно буркнула Вика, кивая на корчащуюся в траве старушонку. – Ведьму никто не может зачаровать!

– Вы показываете прискорбное отсутствие логики, милочка, – вновь прозвучал голос из темноты, и на поляне появился еще один персонаж. Строгая пожилая дама в синем «учительском» костюме и с седым пучком на затылке шла, топча траву широкими темными туфлями. – Ты – ведьма. Но твоя хозяйка может зачаровать тебя.

– Наша хозяйка тоже может зачаровать тебя! – запальчиво выкрикнула Алла, а строгая дама поморщилась – так морщатся учительницы, услыхав от учеников очередную глупость.

– Вы снова не хотите рассуждать, девочки, – с усталым терпением вздохнула «училка». – Мы все – ведьмы, и только наши хозяйки могут зачаровать нас. Она… – «училка» вытащила из кармана карандаш, чтобы ткнуть им в сторону сухонькой старушонки. Держась за голову, та мерно раскачивалась и причитала. – Она – ведьма, и ее только что зачаровали. Значит, эта… – Карандаш повернулся в сторону Ирки.

В заднем ряду летуний вдруг взметнулась рука.

– Можешь отвечать. – Карандаш ткнул в сторону поднятой руки.

– Значит, она такая же, как наши хозяйки! – выпалила девчонка и тут же, сама испугавшись своих слов, с хлопком прикрыла рот ладонью.

– Садись, «отлично», – злорадно промурлыкала Ирка.

Тяжело опершись на собственную метлу, словно ноги плохо держали ее, красавица Вика прошептала:

– Ты – ро€жденная?

Ирка на мгновение задумалась:

– Я не поняла, – наконец ласково протянула она. – Я что, должна тебе отчитываться?

И вот тогда глаза Вики и остальных девчонок налились настоящим ужасом. Они растерянно топтались на месте, словно никак не могли решить: то ли напасть всем скопом, то ли разбежаться в разные стороны. А старушонка на траве вдруг завопила:

– Хозяйка! Хозяйка-а!

Крик наполнил весь островок и унесся вдаль, скользя по днепровским волнам.

– Ну шо, ну шо ты орешь? Ну шо ж ты галаслыва така?

– Ваши ро€бленные вообще невероятно шумные особы!

Ирка только успевала вертеть головой. По кромке берега вышагивала тетеха, наряженная в цветастый платок и длинную сборчатую жакетку из самого натурального – Ирка глазам своим не поверила – плюша! У Иркиной бабки такая была – Ирка на старых фотографиях видела. Бабка свою жакетку еще до Иркиного рождения на тряпки пустила, а тут – надо же! На ногах у плюшевой тетехи красовались вязаные чулки, а поверх них – здоровенные резиновые калоши! Калоши постоянно сваливались с толстых ножищ, и тетке приходилось то и дело останавливаться. Суетящаяся возле ее могучего локтя еще одна бабуся – в легком летнем костюмчике и шляпке с розочками – тут же нагибалась и прилаживала обувку на место.

– Антикварная тетенька, – глухо пробурчала Танька у Ирки за спиной. Ирка кивнула, оглядываясь на совершенно другую женщину, надвигающуюся на них с противоположной стороны острова. Женщина была высокая, худая и довольно молодая, в очень элегантном и, наверное, дорогом брючном костюме. В походке ее была какая-то неправильность. Ирка присмотрелась и вдруг поняла: тонкие шпильки туфель не проваливались в рыхлую землю у речного берега. Дама шла будто по гладкому ровному полу и, кажется, даже поцокивала каблуками.

Среди девчонок с метлами тут же произошло некоторое движение, они подтянулись и застыли со строго-надменным выражением лиц. Точно как у приближающейся женщины. Элегантная дама и толстая тетеха сошлись как раз над сидящей на земле востроносой старушонкой. Смерили друг друга недобрыми взглядами.

– А ты до моих не чипляйся, хочуть – так и оруть! – скандальным тоном начала тетеха и будто цапля задрала ногу, ожидая, пока бабуся в шляпке в очередной раз поправит ей калошу. – Свои есть, ось до них и чипляйся!

Женщина надменно скривила умело накрашенные губы и величественно поинтересовалась у Вики:

– Что здесь, собственно, происходит?

Ирка невольно хмыкнула – теперь понятно было, с кого Алла, Вика и остальные копируют свои манеры. Впрочем, с прибывшей дамой они вели себя по-другому. Торопливо отпихнув Вику в сторону и угодливо заглядывая женщине в глаза, Алла протарахтела:

– Хозяйка, здесь чужие!

– Хозяйка, – немедленно вмешалась «училка», но обращалась она не к элегантной даме, а к толстой тетехе в калошах: – Хозяйка, она… – «училка» указала на Ирку, – зачаровала ее. – Карандаш ткнулся в сухонькую старушонку в платке. Старушонка немедленно закивала и скосила на Ирку многообещающий взгляд, явно рассчитывая, что сейчас ту постигнет неминуемое возмездие.

Обе хозяйки тоже уставились на Ирку. Надо отдать должное ро€жденным ведьмам – соображали они быстрей своих подручных. Мгновение они разглядывали Ирку, и глаза их наливались темной изумрудной зеленью. Потом, словно кадры в старой кинохронике, на их лицах стремительно промелькнули: понимание, опасение, досада, – и тут же все залилось потоком любезности. Тетеха сладенько улыбнулась и почти пропела:

– Доброй ночки, доченька!

Женщина царственно кивнула:

– Приветствую тебя, сестра!

Ирка оглядела их с сомнением – предложенные степени родства ее как-то не вдохновляли.

– Здравствуйте, – неловко кивнула она. – …Э-э, бабушка и …э-э, тетенька!

Теперь уж обе хозяйки недовольно сморщились и поспешили представиться.

– Оксана Тарасовна! – объявила элегантная дама. – Все девочки – мои! – она махнула в сторону летуний.

– А все бабушки – мои! – басом хохотнула тетеха. – А сама я буду Стелла!

– Навряд ли, – скептически шепнула Танька. – Уж на кого-кого, а на звезду точно не тянет.

Ирка снова согласно кивнула, делая вид, что церемонно представляется:

– Ирка Хортица.

И увидела, как обе ро€жденные ведьмы вдруг переглянулись и на их лицах мгновенной вспышкой прорезался настоящий ужас.

– Ты ж ба! – непосредственно воскликнула Стелла. – А ты часом не дочка старого…

Предостерегающий кашель Оксаны Тарасовны заставил Стеллу осечься.

– Вы о чем-то спрашивали? – поинтересовалась Ирка, но Стелла лишь решительно покрутила головой, так что заплясали концы платка.

– Шо мени спрашивать, нема чого спрашивать!

– Ивана Купала – особенная ночь, ведьма Ирка Хортица, – с надменной любезностью произнесла Оксана Тарасовна. – Развлекайся с нами.

Танька за спиной облегченно вздохнула – кажется, все обошлось – и тут же тихонько взвыла от ужаса, потому что Ирка с хладнокровной наглостью заявила:

– Не думаю, что мне нужно ваше разрешение.

Стелла хихикнула, Оксана Тарасовна сжала губы в тонкую злую линию, но все же выдавила:

– Ты права. Ро€жденной ведьме не нужно ничье разрешение. Но ты здесь новенькая… – Она обернулась и небрежно скомандовала: – Алла, покажи девочкам остров.

– Я?! – Шокированная Алла во все глаза уставилась на свою хозяйку.

– Ты, кажется, хочешь возразить? – со змеиной ласковостью осведомилась Оксана Тарасовна.

– Хоче, хоче, – тут же влезла злорадно ухмыляющаяся Стелла. – Совсем ты, Оксанка, ро€бленных своих распустила, слова им вже сказаты не можешь, одразу перечат.

– Я не перечу, не перечу! – тут же вскричала Алла, метнулась к Оксане Тарасовне, схватила ее руку и приложилась к ней почтительным поцелуем.

Ирка пхнула Таньку локтем:

– Ну что, все еще хочешь, чтоб я тебя своей ро€бленной сделала? Только учти, ручкой не отделаешься, будешь мне пятки лобызать!

– Я тебе их раньше пооткусываю, – мрачно пообещала Танька. – Слушай, давай дернем отсюда? Очень оно нам надо – с Аллочкой прогуливаться!

Ирка поглядела на Таньку укоризненно:

– Вот ты, между прочим, сама виновата, что такие, как Алла, тебя третируют. Она на тебя прет по нахалке, а ты и готовенькая – лапки кверху и драпать! Мы, значит, через речку сюда летели, потом с местной ведьмовской кодлой разборки устроили, и что теперь – у бережка потопчемся и домой? Даже не посмотрим, что там делается? – Ирка ткнула пальцем в глубь острова, где пылали костры, несся смех и мелькали странные, размытые силуэты. – И все только потому, что ты эту ручную целовальницу Аллу боишься?

Подчеркивая всю глубину своего недоумения, Ирка демонстративно пожала плечами и решительно двинулась прочь от берега. Мгновение за спиной было тихо, потом послышались торопливые шаги. Танька догнала подругу и двинулась с ней плечом к плечу.

– Расслабься, – хмыкнула Ирка. – Ты развлекаться идешь, а не бункер с заложниками штурмом брать.

– Расслабишься тут, – пробормотала в ответ Танька. И покосилась на Аллу, тащившуюся на шаг позади Ирки. В ответ Алла злобно зыркнула на Таньку и хмуро пробурчала:

– Туда!

Не споря, Ирка нырнула под низко висящую ветку…

3

Все та же ночь, все то же место

Чья-то рука крепко вцепилась Ирке в волосы, ее потянуло вверх, запрокидывая голову, и прямо перед ней появилось смеющееся девичье лицо.

– Петрушка чи полын? – спросила восседающая на ветке девушка.

Вспомнив книжки, что пачками притаскивала ей Танька, Ирка выпалила:

– Полын, полын, як визьму зараз дрын!

– Вона видьма, прийшла нова видьма! – тут же зазвенело среди деревьев, рука на Иркиных волосах исчезла, а в ветвях замелькали стройные девичьи фигуры в легких полупрозрачных рубашках.

Ух, ух, соломьяный дух, дух!

Девушки схватились за руки. Аллу моментально оттеснили в сторону, а вокруг Ирки с Танькой сомкнулся тесный круг хоровода. Босые пятки дружно ударили в землю.

Як бы не лук, не чеснок, не одилень-зилля,

Мама дочку породила, мы бы ее взели!

Посреди круга вдруг яростно полыхнул костер. Взвизгнув, Ирка с Танькой метнулись прочь от жарких языков огня, с размаху влетели в живой пружинящий круг хоровода. И тот покорно подался навстречу, давая новеньким место. Ирка схватилась за Таньку, второй рукой сжала чью-то тонкую, невыносимо холодную ладонь. Запахло разогретой у огня травой.

– Это мавки, лесные мавки! – успела крикнуть Танька, и хохочущий, неистово пляшущий круг тут же поволок их за собой, разомкнулся в цепочку, змеей заскользил между деревьями. Побросав метлы, подскакивали девчонки Оксаны Тарасовны, разрывали цепочку и становились в середину, вместе со всеми несясь в диком танце.

– Налетай – подешевело! А ось кому… – гаркнули Ирке прямо в ухо, и старый дедуган, несмотря на жару летней ночи, наряженный в вывернутый наизнанку тулуп, сунул ведьмочке под нос здоровенное решето.

– Что здесь? – Тяжело дышащая Танька вырвалась из хоровода, сунула нос в решето. – Ой, котики! Какие хорошенькие… – Она протянула руку, чтобы погладить коротенькую шерстку на свернувшихся в решете меховых клубочках.

– Який я тоби кот, чи в тэбе очи повылазылы? – скрипучим голосом заявил клубочек. Из шерсти вдруг выглянуло крохотное сердитое стариковское личико. В зубах у сидящего в решете старичка была зажата дымящаяся трубка.

Сдавленно пискнув, Танька отпрянула.

– Чого верещишь? – укоризненно прогудел дедуган в тулупе, встряхивая решето. – То ж домовики, чи не бачила? Покупай, добри домовики, в хозяйстве згодятся! Лише соли им не давай, а то осерчают, на этого перетворятся, як то нынче люди кажуть… – старичок пощелкал пальцами, вспоминая. – О! На полтергейста! Кидаться зачнут и ругаться.

– Ой, нет, спасибо, мы не любим, когда ругаются, – пробормотала Ирка, за локоть оттаскивая Таньку подальше от дедугана. Рядом змеилась цепочка танцующих. Крепко держась за руки двух стройных мавок, проскакала старушонка в шляпке. Розочки на шляпке мерно подрагивали.

– Слушай, как здорово, что мы не ушли! – возбужденно вскричала Танька. – Что тут еще интересненькое есть? Пошли туда! – И она понеслась к дальнему, разведенному у самой воды костру. – Русалки! Ирка, скорее, тут русалки! – закричала она, обернувшись к приотставшей подруге.

– Разгулялась, – фыркнула Ирка, припуская следом.

Прямо перед ней из высокой травы выскочила маленькая девочка, с головы до пят окутанная длинными распущенными волосами с вплетенными в них желтыми кувшинками. Девочка радостно захлопала в ладоши и закричала:

– На качели, бежим с нами на качели, ведьмочка! – и понеслась впереди. Ее фигурка дрожала, мерцала, то и дело менялась: девочка, стройная девушка, колышущийся пучок водорослей, снова девочка, гибкая, отблескивающая атласной шкуркой выдра…

Наддав, Ирка догнала девчонку, крикнула на бегу:

– А я думала, русалки с рыбьим хвостом!

Маленькая русалочка звонко расхохоталась, прыгнула, взмывая над разведенным у воды огнем, и очутилась на двух сцепленных, будто качели, ветках. Лихо раскачалась и ринулась в воду, войдя в нее легко и тихо, без единого всплеска. Лишь мелькнули в воздухе две стройные ножки. И тут же вынырнула, выгнулась, и раздвоенный, покрытый темно-зеленой чешуей хвост хлестнул по воде. И вот уже она снова выбегает на берег, легко перебирая ногами и не оглядываясь. А за ней…

Ирка замерла. Пригибаясь, так что почти касалось руками земли, отблескивая совершенно лысой головой, за русалкой неслось какое-то существо.

«Горлум, ну чисто Горлум!» – испуганно подумала Ирка. Существо метнулось к костру… Ирка предостерегающе вскрикнула. Русалки дружно оглянулись…

– Безыменная, безыменная! Хватай ее! – закричала маленькая русалочка, и голосок ее стал резким, будто у завидевшей добычу чайки.

Русалки дружно рванули к странному существу. Может, оно бы и успело удрать, если бы немедленно кинулось в воду, но на мгновение замешкалось, протянуло худые руки к огню и вдруг, одним хлопком ладоней, поймало отлетающую от костра искру. Прижало пылающую искорку к своей лысой голове. И тут же на него всем скопом налетели русалки.

Крохотный кулачок маленькой русалочки изо всей силы врезался существу в губы. Те мгновенно лопнули, словно переспелые вишни. Брызнула кровь. Лысое создание рухнуло, погребенное под грузом вопящих, лягающихся, молотящих кулаками русалок.

– Эй, эй, вы что делаете? – закричала Ирка и кинулась на помощь Таньке, которая уже тянула одну из русалок за мокрые косы, пытаясь стащить ее с жертвы. В лучших традициях школьных драк раздавая пинки и зуботычины, Ирка с Танькой расшвыривали озверевших русалок в разные стороны. Свернувшись в жалкий комочек и уткнувшись лицом в коленки, существо лежало на траве. Ирка присела рядом, походя оттолкнув чью-то занесенную для пинка ногу. Бережно перевернула беспомощное тело и вздрогнула от удивления. Перед ней была девчонка, самая обыкновенная девчонка, даже довольно симпатичная, вот только лысая.

– Девки, вы что, совсем очумели? Вы за что ее лупите?

– Безыменная, вона безыменная! – дружно завопили русалки, на всякий случай держась от Ирки с Танькой на безопасном расстоянии. – У нее мать проклята, батько проклятый, воны ее породили, а имени не дали, так без имени и втопили.

– А сами вы откуда взялись? – возмутилась Танька. – Можно подумать, вас не утопили!

– Так нас с именем, – маленькая русалочка явно обиделась на Таньку, что та не понимает таких простых вещей. – Мы красивые, с волосами, а вона страшна, безволоса. Отдай ее нам, ведьма!

– А ну брысь отсюда, шовинистки подводные! – яростно гаркнула Ирка, метнув в русалок горящий бешенством взгляд. К ее собственному удивлению, испуганно визжащие русалки тут же кинулись наутек. От их мокрых волос валил пар, словно по ним прошлись горячим утюгом.

Поддерживая постанывающую лысую за плечи, Ирка помогла ей подняться с земли.

– Сюды, ведить ее сюды, – тихонько позвали от реки. Ирка обернулась и увидела другую лысую девчонку, наполовину высунувшуюся из воды. Та призывно махала руками.

– Спасибо вам, видьмочки, спасибо так спасибо, – запричитала девчонка, принимая от Ирки с Танькой свою избитую товарку. – Говорила я ей, не лезь до костра, не хапай искру, все равно волосья не вырастут, а вона… Ну никого не слухает и ось же – отлупцювалы!

– Вы думаете, от искры вырастут волосы? – изумилась Танька.

– Так костер же купальский, русалочий, – извиняющимся тоном сказала вторая лысая девчонка. – Кажуть, могут вырасти. Тильки именные русалки до костра не пускают, искры не дають, а сразу бьють.

– А чего вы поддаетесь? – зло спросила Ирка. – Просто как болезнь какая-то! – Она покосилась на Таньку, а та отвела глаза. – Когда внаглую наезжают, сдачи давать надо.

– Як же сдачи, не можно сдачи, – забормотала безыменная русалка, а ее пришедшая в себя избитая подружка энергично закивала и хрипловатым голосом пояснила:

– Воны можуть нас лупцевать, а мы их не можемо. Воны с именем, а мы без, воны таки красыви, з волосьями, – ее глаза стали мечтательными. – А мы дуже страшни. – И она смущенно погладила себя по лысой голове.

– Что за предрассудки! – немедленно возмутилась Ирка. – Между прочим, бритый череп – это даже стильно!

– Стильно? – Лысые русалки переглянулись.

– Ну да, стильно и модно, – уверенно кивнула Ирка. – Может, вы так панкуете. Еще бы по коже татуировочку пустить крутую – и вообще отпад будет. Ваши волосатые подружки от зависти удавятся!

– Воны не можуть вдавытыся, воны ж вже втопылися, – растерянно пробормотала избитая русалка и нерешительно поинтересовалась: – А ту татуировочку, де ее делают?

– Специальные салоны есть, – авторитетно пояснила Танька. – По справочнику можно найти…

– Откуда у них в реке справочник? – передернула плечами Ирка.

– Вода в тех салонах есть? – жадно спросили лысые русалки.

– А как же, – кивнула Ирка. – В кранах. Ну… в крайнем случае в унитазах.

Русалки снова переглянулись.

– Спасибо, знайдемо, – хором сказали они. Водная гладь дрогнула, над рекой всплеснули два хвоста, и безыменные русалки исчезли.

– Вообще-то, бритый череп с татуировкой уже лет десять как из моды вышел, – хмыкнула Танька.

– Это на суше, а под водой будет как раз последний писк. Еще и волосатые обреются.

– С волосами русалки красивее, – вздохнула Танька.

– Ага, и Вика раскрасавица, и Алка тоже не уродина, а самая обыкновенная дрянь. Такая же, как эти русалки. – Ирка досадливо покрутила головой. – Ну надо же, везде одно и то же! А как классно было…

– Домой? – нерешительно предложила Танька.

– Наверное. Здесь вроде все посмотрели, и настроение испортилось. – Ирка на мгновение оживилась. – Только давай сперва во-он в тот домик заглянем. Мы там не были.

– Может, не надо? – замялась Танька.

– Да ладно, любопытно же. Неизвестно, когда еще на шабаш выберемся. – И Ирка поспешила туда, где среди деревьев темнела скатная крыша домика.

4

Вот тут-то все и случается

Домик был даже не домик, а скорее сарайчик, причем полуразрушенный. Сквозь здоровенные щели трухлявых бревенчатых стен вольно гулял ночной ветерок. Тем удивительнее было, что крыша на сарайчике оказалась целой. Все прорехи в кровле были тщательно прикрыты: то досками, то ветвями, а в одном месте даже просто куском картона.

– Это что еще за лоскутная крыша? – удивилась Танька, заглядывая в пустой проем на месте двери.

В глубине сараюшки загадочно мерцал огонек одинокой свечи, а рядом кто-то сидел, привалившись к стене. Завидев темное пятно Танькиной головы на более светлом фоне проема, сидящий приподнялся:

– Ну что вы все лезете сюда, все лезете и лезете! Хозяйка вам дар присудила? А вот фиг, не поверю!

Танька с Иркой недоуменно переглянулись – какой еще дар? – и немедленно вправду влезли внутрь сарайчика.

– А ну стойте! Вам кто разрешил… – тут же послышался крик, причем двухголосый. Кричали изнутри, навстречу подругам торопилась решительная девчонка с метлой на изготовку, явно готовая в случае чего подраться с незваными гостями. Ирка даже пожалела, что оставила свой ухват на берегу. Орали и сзади – к сараю со всех ног неслась Алла. Запыхавшись, она влетела внутрь и, с ходу ухватив Ирку за рукав, попыталась вытащить ее наружу. Та не шелохнулась.

– Что-то я тебя на берегу не видела, – тоном инспекторши из гороно заявила Ирка, пристально рассматривая появившуюся из сарая незнакомку. – Вас у Оксаны Тарасовны вообще сколько?

– Двенадцать, – растерянно пробормотала девчонка.

– Почему не тринадцать? – все с той же недовольной строгостью поинтересовалась Ирка. – Недобираете до чертовой дюжины, девочки, недобираете. Непорядок.

– Так ведь дар присудят – вообще одиннадцать станет… – пролепетала девчонка.

– Дура, заткнись, какого фига треплешься? – прошипела Алла, а из глубины сарая послышался слабый смех, тут же сменившийся сухим раздирающим кашлем. Решительно обогнув стоящую перед ней девчонку, Ирка двинулась в глубь сарая. Щурясь на свечу, она подошла к столу.

В глубоких тенях, сгущавшихся сразу за границей светового круга, пряталась старая скрипучая раскладушка, небрежно застланная серой от грязи простыней. А на простыне лежала женщина. На мгновение Ирке подумалось, что это одна из ро€бленных Стеллы, потому что лежащая была стара. Но мысль мелькнула и исчезла. Было в ней нечто эдакое… Во всяком случае, представить ее униженно поправляющей калоши на тумбообразных Стеллиных ножищах было совершенно невозможным. И еще Ирка поняла: она откуда-то знает эту женщину. Ей знаком и насмешливый прищур серо-зеленых глаз, и гладкая, волосок к волоску, прическа, и строгая блузка, еще недавно безукоризненно чистая, хотя сейчас и заляпанная землей и травяным соком.

– Кто вы? – одними губами шепнула Ирка, но та расслышала. Она коротко усмехнулась уголком рта:

– Презент, деточка. Удача для одной-единственной счастливицы. Или ты, Ирочка, спрашиваешь, кем я была раньше?

– Вы меня знаете? – изумилась Ирка.

– Мы дружили с твоей бабушкой. Я довольно часто бывала в вашем доме и прекрасно тебя помню. Такое милое дитя в оборочках и бантиках. Бантики исчезли, но в остальном – вполне узнаваемо.

– С бабушкой? – чуть растерявшись, переспросила Ирка. Да у бабки сроду, кроме телевизора, друзей не было. И тут же она с замиранием сердца сообразила, что речь идет о бабушке, от которой Ирка унаследовала свой дар. Голова у ведьмочки закружилась, и словно бы картинка мелькнула перед глазами: просторная комната, старинный стол на гнутых ножках и лампа под абажуром. Тускло мерцает серебро кофейника, красивая пожилая дама разливает кофе, и голос, почти позабытый голос: «Ирочка, предложи Ольге Вадимовне пирожных!»

– Вас зовут Ольга Вадимовна! – выпалила Ирка. – Я… Я вас помню! Вы такая же, как моя бабушка!

Ольга Вадимовна снова рассмеялась, и смех опять сменился лающим кашлем.

– Действительно, мы с твоей бабушкой были, скажем так, коллеги. У тебя прекрасная память, деточка. Ты и раньше выказывала недюжинные задатки. Я неоднократно предупреждала Елизавету, что она просто обязана изменить свои планы на твой счет. Но упряма была покойница. – Ольга Вадимовна небрежно махнула рукой. – Если уж забирала что себе в голову…

– А какие планы были у бабушки на мой счет? – жадно спросила Ирка, но ее собеседница лишь строго нахмурилась:

– Тебе следует избегать прямых вопросов. На прямой вопрос можно отвечать… или НЕ отвечать. Никогда не передавай инициативу противнику. Крутись вокруг да около, делай вид, что тебе не интересно, говори о другом – собеседник и сам не заметит, как все выболтает.

– Тогда давайте поговорим о вас, – стараясь скрыть разочарование, улыбнулась Ирка. – Что с вами? Почему вы здесь? Почему вы – презент?

– Не твое дело, – тут же нахмурилась Алла. – Поздоровалась со старой знакомой и вали обратно. А ты вообще помалкивай, – накинулась она на Ольгу Вадимовну. – Разболталась тут.

– А может, и тебе дулю сунуть? – любезно предложила Ирка. – Скажем, под нос? На вечные сопли: длинные такие, зеленые. Фе-е, гадость! Ты с каких это пор такая наглая стала, что ро€жденной ведьме хамишь? И вообще, что у вас тут за подарки? – наступала Ирка. – Я, может, тоже хочу! Или я не ведьма?

– Тебе-то зачем? – чуть не плача, воскликнула Алла. – Ты и так ро€жденная! А мне ее дар забрать… – Она махнула в сторону лежащей на раскладушке Ольги Вадимовны. – Во как надо! – Алла провела ребром ладони по шее.

– Почему это тебе? – вмешалась вторая девчонка. – Думаешь, Оксана Тарасовна меня зря охранять поставила? Я дар получу, ясно! Ты и так на хозяйкиной силе на целый год заграничных поездок нахватала, хватит с тебя!

– Что ты несешь! – опасливо косясь на враз насторожившихся Ирку с Танькой, заорала Алла. – Скорее дар Стеллиным бабулькам отдадут, чем тебе, идиотке. Думаешь, хозяйка не знает, зачем тебе собственное ведьмовство? От нее избавиться хочешь! Дар она отдаст тому, кто ей по-настоящему верен, кто навсегда при ней останется!

– Это ты, что ли? – прищурилась охранница, многозначительно перекидывая метлу с руки на руку. – Не надейся, если все-таки ты от нее дар возьмешь, – девчонка кивнула на лежащую на раскладушке старую ведьму, – прижиться все равно не успеет. У нас с девчонками будет девять дней – мы его из тебя вместе с душой вытрясем!

– Нет, ты глянь на эту парочку, Танька! Они какие-то вообще недоро€бленные, – пожала плечами Ирка. – Мания величия в острой форме: Аллочка у ро€жденной собралась ее дар отнять. А кое-что не треснет?

– Три раза ха-ха, – издевательски бросила в ответ распалившаяся Алла. – Наша Ирочка такая вся из себя крутая, а элементарных вещей не знает! Она умирает, ясно? – Алла снова ткнула пальцем в Ольгу Вадимовну. – Детей у нее нет, значит, дар по наследству не пошел! Она может перед смертью его кому угодно передать! Вот и отдаст – кому хозяйка скажет! Для того и поймали, и держим!

– Я ведь им не хозяйка, вот они и не боятся… – Ольга Вадимовна словно извинялась за свою слабость. – Перед смертью даже самая сильная ро€жденная ведьма не справится с толпой ро€бленных малолетних бандиток.

– Поймали они, террористки доморощенные, – презрительно протянула Ирка, искоса поглядывая то на Таньку, то на дверь. Она еще не придумала, что станет делать, но твердо знала одно: Ольгу Вадимовну надо вытаскивать. Еще не хватало, чтоб эта зараза Алла издевалась над знакомыми ее бабушки! – Поменяли одну хозяйку на другую. Будет она теперь тобой командовать, раз ты от нее силу возьмешь.

– Ну до чего ж безграмотная! – Алла казалась абсолютно довольной Иркиной глупостью. – Я не силу возьму, а дар! Перед смертью отданный, почти как свой, природный. Вот выйду потом замуж – за кого-нибудь крутого, конечно, – и моя дочка получит дар уже по наследству, станет настоящей ро€жденной!

– Только не твоя, а моя! – немедленно влезла охранница.

– Фиг вам обеим. Тетенька обиделась и ничего никому не передаст, – тут же вмешалась Танька. – Облизнетесь, вместе со своей хозяйкой.

– Ты вообще помалкивай, ты тут никто! – окончательно вышла из себя Алла. – Не передаст она, как же! А крышу мы, по-твоему, зачем законопатили? Ты что, не знаешь, под крышей ро€жденная ведьма ни выздороветь, ни помереть не может, только мучается страшно?

Будто подтверждая ее слова, Ольга Вадимовна вдруг тихо застонала. Натянутый брезент противно зашуршал под ее скребущими пальцами. Голова металась по облезлой подушке, тело выгнулось так, что арматура раскладушки заскрипела. И словно в ответ этому жалобному скрипению из горла старой женщины вырвался душераздирающий крик.

– Отда-аст, – удовлетворенно протянула Алла. – Ей к утру хуже станет. Что угодно отдаст, лишь бы мы крышу разобрали, помереть дали.

– Отда-аст, – согласилась охранница.

– Сама отдай! – деловито заявила Ирка, вцепляясь в метлу охранницы. Девчонка изумленно уставилась Ирке в лицо.

Короткий толчок сзади опрокинул ее на солому – в драку вмешалась Танька.

Ирка выхватила метлу и швырнула ее Таньке в руки. Сшибая горящую свечу, Танька запрыгнула на стол. Свеча свалилась, огонек лизнул пучки соломы на полу. Алла кинулась, вцепилась Таньке в ногу. Танька аж взвыла от восторга и с размаха заехала черенком метлы Алле по уху. Ро€бленная грохнулась на пол.

– Оле! – Крутанув метлу в воздухе, как заправский распорядитель духового оркестра, Танька ткнула ею прямо в латаную крышу. Застилавший дыру картон отлетел в сторону. В пролом заглянуло высокое, усыпанное звездами небо, хлынул свежий воздух. Тлеющая солома весело полыхнула столбом яростного пламени. Мгновенно вспыхнул деревянный стол, Танька едва успела соскочить.

– А-ах, – вздох Ольги Вадимовны слился с порывом ветра. Старую ведьму выгнуло дугой. Широко раскинув руки, она взмыла в воздух.

– Ведьма освободилась! – отчаянно завопила Алла, бросаясь наружу. Девчонка-охранница неслась следом.

Невероятной силы вспышка разнесла сарайчик вдребезги. Волна света накрыла остров и… замерла. Все исчезло в никуда, в пустоту без времени и пространства, в пустоту, наполненную белым светом.

Ирка дернула Таньку за руку…

– Пусти, – чужим голосом сказала подруга и потянулась к Ольге Вадимовне.

Старая ведьма плыла в воздухе. Теплый ветерок шевелил широкие рукава белой блузы. Глаза светились нестерпимым зеленым огнем. Смотрела она лишь на Таньку.

– Подойди! – поманила она, и Танька пошла навстречу старухе.

Старая ведьма подалась вперед, положила руки Таньке на плечи. Ее рот распахнулся, будто она собиралась запеть. Худые пальцы хищно впились Таньке под ключицы. Девочка вскрикнула от боли, лицо ее стало недоумевающим, как бывает у неожиданно проснувшегося человека. Она ошеломленно уставилась на нависшую над ней старуху с раскрытым ртом, нетерпеливо повела плечом, стараясь освободиться, потом рванулась… Но Ольга Вадимовна держала цепко. От ее рук расходились колючие разряды молний, обвиваясь вокруг Таньки, впиваясь в спину, в грудь, в лицо…

– Мне больно! – вскрикнула Танька.

– А ну пустите ее! – заорала Ирка, бросаясь подруге на помощь. Полыхнуло пламенем, и удар невероятной силы отбросил Ирку назад.

Пляска молний усилилась, они пронизывали Таньку. Светловолосую девчонку оплела густая сеть электрических дуг. Казалось, что ее тело само начало светиться. Боль стала нестерпимой. Танька страшно закричала.

И тогда изо рта и глаз ведьмы в Таньку хлынул поток зеленого пламени. Изливающаяся струя ведьмовского огня была перевита тонкими алыми нитями. С ужасом и отвращением Ирка поняла, что это кровь, ведьмина кровь!

Танька уже не сопротивлялась, она обвисла в когтях старой ведьмы. Ольга Вадимовна склонилась еще ниже, прижимаясь лбом к Танькиной голове. Полыхнула вспышка, на мгновение скрыв старуху и девочку в буйстве пламени.

– Я свободна! Свободна! – победным знаменем взмыл крик старой ведьмы.

Когда Ирка отвела руку от полуослепших глаз, все было кончено. В отблесках пожара видны были два тела, лежащие в мокрой траве.

5

Купальская ночь продолжается, а неприятности только начинаются

Ветви зашелестели, раздались, и на поляну вывалили ведьмы.

Впереди, в сопровождении непрерывно вопящей Аллы, неслась Оксана Тарасовна. Ее высокие каблуки отстукивали по земле частую дробь, прическа растрепалась. Следом сосредоточенно рысил отряд девчонок. С другой стороны мчалась Стелла. Калоши свои она давно потеряла, но никто не спешил их разыскивать. Все три престарелые ро€бленные плотным кольцом окружили хозяйку, явно готовые сражаться насмерть. Обе ведьмовские группировки остановились, в отсветах пылающих развалин сарая разглядев два тела в траве.

Ведьмы долго стояли молча. Наконец Стелла словно бы нехотя сдвинулась с места и на тумбообразных ногах проковыляла к лежащим. Обошла тело Ольги Вадимовны, склонилась над Танькой.

– Погляди-ка на мэне, дивчина! – ласково-напряженным тоном попросила Стелла.

Танька тихо застонала, мучительно завозилась и медленно-медленно приподнялась. Поднесла дрожащие руки к лицу… Сводный состав ведьм дружно ахнул. На руках, лице, плечах Таньки, постепенно угасая, отблескивали зеленые искры.

– Ах ты ж видьма старая! – выдохнула Стелла и с ненавистью пнула неподвижное тело Ольги Вадимовны. – Успела! Передала! Приблудной девке! – завывала от бешенства так, что на губах пузырилась пена, но подручная «училка» схватила буйствующую хозяйку за руку.

– Не все потеряно. – «Училка» глядела на поднимающуюся Таньку, и на ее лице была написана страшная, неуемная жажда. Так голодающий глядит на сочный гамбургер в рекламе «Макдоналдса».

Требовательные взгляды ро€бленных ведьм буквально вонзились в хозяек. Ирке показалось, что обе ро€жденные растерялись. Стелла быстро глянула на Оксану Тарасовну. Та едва заметно пожала плечами, настороженно косясь то на своих девчонок, то на ошеломленную Таньку. Стелла неуверенно поманила ту к себе:

– Поди до мэне, моя солодкая видьмочка!

Не дожидаясь приказа хозяйки, все три бабки двинулись к Таньке. Девчонка глядела на них мутными глазами и, похоже, даже не понимала, что происходит.

– Нет! – вскрик Оксаны Тарасовны прозвучал ударом хлыста. – Ко мне!

Ее девчонки бросились вперед, перекрывая бабкам дорогу.

Ирка поняла, что не фиг стоять столбом, дожидаясь, пока ведьминская свора раздерет Таньку на клочки. Пора вмешаться.

Она схватила Таньку за руку и рванула к берегу.

Мгновение позади них царила недоумевающая тишина, потом послышался истошный вой и топот множества ног – ведьмы ринулись в погоню.

Ирка вломилась в заросли, хлещущие ветки полосовали ей лицо. Какая-то глупая мавка, рискнувшая сунуться наперехват, от одного пинка улетела в кусты. Почти скатившись по травяному склону, Ирка с Танькой шумно вывалились на берег. Танькина рука в Иркиной ладони вдруг затрепыхалась.

– Пусти! Сама! – хрипло пробормотала Танька.

Ирка мельком глянула на подругу:

– Очухалась? А ну наддай, эти на хвосте!

И правда, Стеллины бабки безнадежно отстали, зато девчонки Оксаны Тарасовны неслись просто со спринтерской скоростью! Впереди Алла и Вика, явно соревнуясь, кто сумеет схватить беглецов.

– А вот фиг вам! – буркнула Ирка. Сорвала веревку, связывающую ступу и ухват.

– Что стала, сзади давай! На ступе враз догонят!

Танькины руки сомкнулись у Ирки на поясе. Ухват штопором ввинтился в ночное небо. Припав к ручке, Ирка гнала его над волнами, под неумолчный Танькин визг все наращивая и наращивая скорость. Вдруг визг за спиной стал множиться, будто откликнулось эхо. Ирка наскоро глянула через плечо и поняла, что не в эхе дело.

Стройным клином взмыв над островом, за ними неслись оседлавшие метлы ведьмы.

– Нагоняют! У нас груз двойной! – крикнула в ухо Танька.

Ирка обернулась. Ведьмы и впрямь стремительно настигали. Во главе клина, все так же продолжая свое соревнование, летели Алла и Вика.

– Ну как же вы меня достали! – пробормотала Ирка. – Держись крепче! – велела она и слабо вякнула, когда Танькины руки стальным обручем сдавили ей живот. – Эй-эй, не увлекайся, мне еще дышать надо! – Хватка чуть ослабла, и Ирка заложила на ухвате стремительный вираж.

Тут же над ее плечом что-то просвистело и плюхнулось в Днепр. Глухо ахнул взрыв, и вода фонтаном взметнулась вверх, брызгами запорошив Таньку.

В очередной раз завизжав под неожиданным холодным душем, Танька крикнула:

– Разрыв-трава! Шариками кидаются!

А над волнами уже несся яростный крик:

– Не бросаться! Девчонка нужна живой!

– Зато вы нам никакие не нужны, – буркнула Ирка. Она сунула руку в карман и быстро вложила Таньке в ладонь аккуратный травяной шарик. – Я тут тоже прихватила. А ну дай им!

– Я не могу! – отчаянно замотала головой Танька. – Я упасть боюсь!

– Бросай, трусиха несчастная! – проорала в ответ Ирка, продолжая гнать ухват к берегу.

Судорожно скомкав в пальцах Иркину футболку, Танька с трудом подняла руку с шариком. Попискивая от ужаса, будто птенец, швырнула его через плечо.

Не долетев до преследователей, шарик по плавной дуге пошел вниз. Несущаяся впереди Алла издевательски расхохоталась:

– Какая ты ведьма! Мазила!

И в этот момент шарик плюхнул в воду. Поднятый взрывом столб воды взмыл вверх, подбрасывая на себе Аллину метлу вместе с наездницей. С опадающими струями Алла рухнула в воду.

– Есть! – радостно завопила Ирка, хотя радоваться было особо и нечему.

Фыркая, Алла плыла обратно к острову. Но остальная ведьминская стая, мстительно завывая, стремительно нагоняла.

– Резко вниз! – крикнула расхрабрившаяся Танька.

Ирка дернула ручку ухвата, и они почти отвесно ринулись вниз, пропуская клин над собой.

– И-и-эх! – завопила Ирка, выравнивая ухват у самой воды. Кроссовок чиркнул по волне, Ирка вздернула рукоять ухвата к небесам… И тут почувствовала, как на ее щиколотке сжимается рука. Рядом в ужасе завопила Танька… Рывок! Обе подруги с головой окунулись в воду.

Отчаянно отплевываясь, Ирка вынырнула на поверхность. Через мгновение, отбрасывая с лица мокрые волосы, появилась Танька. А вокруг… Медленно, словно водоросли, колыхаясь на воде, вокруг плыли длинные русалочьи волосы. Ну а к волосам, естественно, прилагались и сами русалки. Плеснул раздвоенный рыбий хвост.

– Привет! – улыбнулась Ирке маленькая русалочка. – Йдите до нас, видьмочки! – Мы будем играть! Пид водою хорошо, пид водою весело! Йдемо пид воду, видьмо! – И выгнувшись всем телом, она вцепилась Ирке в плечи и принялась вдавливать ее в глубину. Вода хлынула Ирке в горло…

– Пусти ее! – истошно завопила Танька, но на ней уже повисли две русалки и тоже безжалостно тащили вниз.

– Ты наша, ты така, як мы! – шептал Ирке в ухо завораживающий русалочий голос. – Тэбе маты не любит, ты батькови не потрибна, ходимо з нами!

– Отстань! – крикнула Ирка, отчаянным рывком выдираясь из-под неожиданно тяжелого русалочьего тела.

– Лучше иди добром, бо защекочем! – крикнула русалка, и по телу Ирки вдруг пробежали юркие пальцы. Ирка с ужасом почувствовала, что дико, неудержимо смеется, извиваясь всем телом. Вода хлынула ей в рот. Ирка попыталась подавить смех, но русалочьи пальцы снова пробежались по ней. Девчонка задергалась в пароксизмах хохота, с отчаянной безнадежностью ощущая, как начинает медленно погружаться на дно. Ведьмочка забилась, на мгновение сумела высунуть голову, забормотала:

– Водичко, Йорданичко, вмываеш лугы, берегы, кориння… тьфу… – Ирка сплюнула воду. – Биле каминня, врятуй мэне, крещену…

– Она просыть помощи у воды! Ну ты и смишна, видьма! – И над волнами понесся зловещий, но при том и очаровывающий смех, что недаром зовется русалочьим. – Та мы ж сами – вода!

– Мы теж! – откликнулся звонкий голос.

Ирке показалось, что рядом с ней вынырнула пара мячиков. Но тут один метнулся к ней, второй к Таньке. Рядом была безволосая русалка! Она охватила Ирку за плечи и, шепнув в ухо:

– Тильки рта не открывай! – повлекла девчонку вниз.

Погружаясь в волны, Ирка успела увидеть, как высоко в небе клин ведьм рыщет над Днепром, разыскивая беглянок. Тут вода залила ей лицо, Ирка в ужасе зажмурилась, ожидая неминуемой смерти… Но руки безыменной русалки все так же лежали на ее плечах, и Ирка поняла, что не дышит – но и не задыхается!

Они плыли сквозь плотную, густую толщу темной днепрянской воды, словно продавливались сквозь стену. Вода сжимала все крепче, все жестче, будто паковала в смертельный кокон. Давила на грудь, готовясь расплющить. Плескалась у рта, ища малейшую дырочку, сквозь которую можно хлынуть в легкие. И когда Ирка поняла, что больше не выдержит, что-то вдруг с силой дзенькнуло ее по затылку.

– Прости, – извинилась безыменная, вздергивая захлебывающуюся Ирку над поверхностью. Ирка снова с размаху приложилась о старую заржавленную балку – на этот раз лбом.

– Ой, та що ж це, извини, – растерянно бормотала безыменная.

– Ничего-ничего, – ответно пробормотала Ирка, крепко держась за лоб и за затылок и оглядываясь по сторонам. Она стояла – стояла! – по щиколотку утопая в илистом дне у заросшего деревьями берега. Рядом, судорожно отплевываясь и все еще хватаясь за плечи второй безыменной русалки, торчала Танька. Потоки воды бежали с ее мокрых волос, рубашки, брюк…

– А где эти? – прохрипела Ирка, косясь то на воду, то на небо.

– Мы вас вид всих унесли, – радостно сообщили русалки и залились все тем же знаменитым русалочьим смехом. Ирку передернуло, но вежливая Танька тут же пришла на помощь:

– Девчонки, спасибо! Не знаем, как вас и благодарить!

– Та ни, та це мы вам благодарные, – в ответ затянули русалки. – Та за те тату… татуировки ничого не жалко! Ось, смотрите!

В слабом свете разгорающегося рассвета Ирка увидела, что лысые головы русалок и впрямь покрыты цветными узорами. У одной – сплетающиеся водоросли и яркие рыбки, у другой… Ирка вздрогнула. На черепе второй русалки красовались мобильные телефоны! Красные, синие, черные – сплошные мобилки!

– Я того хлопця в салоне попросила татуюваты щось такое… Чого у нас пид водою совсем нэма! Ось вин и сделал, – пояснила русалка, заметив Иркин пристальный взгляд. – Нравится?

– Не то слово, – вполне искренне заверила ее Ирка.

Безыменная удовлетворенно улыбнулась. Дружно всплеснув хвостами, русалки нырнули и исчезли. Цепляясь за нависающие над водой ветви, девчонки полезли на берег.

6,

но день всего лишь второй, заблуждательный

Куча прошлогодней палой листвы под прибрежными ивами зашевелилась. Сперва из нее высунулась рука с часами. Рука повернулась, будто лежащий хотел взглянуть на циферблат. Потом из листьев показалась темноволосая голова. Часы прижались к уху.

– Стоят. Ну еще бы!

Ирка села, зевнула и, ежась от холода, принялась вытряхивать из волос набившиеся туда листья и мусор. Сквозь листву ивы покосилась на высоко стоящее солнце. Сдернула с ветки свою майку. Натянула ее и мучительно сморщилась, когда противно влажная ткань прикоснулась к коже. Встала, охватив себя руками за плечи. Пинками разбрасывая залежи листвы, подобралась к дереву и стянула развешанные на просушку джинсы. Толстая ткань казалась еще более толстой и тяжелой. Ругаясь сквозь зубы, Ирка принялась ввинчиваться в штаны.

Куча снова зашевелилась, и из листьев вынырнула светлая Танькина шевелюра, тоже украшенная набившейся листвой.

– Пыль с ушей отряхни, – злобно процедила Ирка, перебрасывая Таньке ее вещи.

– Не высохло ничего, – пробормотала Танька.

– У меня вообще джинсы сели, вон, не влезаю. А говорят, при стирке в холодной воде не садятся. Еще и воняют гадостно, – сморщила нос Ирка.

– Радуйся, что не выцвели, – утешила ее Танька. – Говорят, возле заводских стоков такие местечки есть – краску выедает начисто.

– Кошмар, ну все болит! – страдальчески пробормотала Ирка, хватаясь за ноющую поясницу. – Как люди в старину на земле ночевали? Никогда больше! Ни читать, ни по телевизору… Никаких Робинзонов! Никаких дебрей Амазонки! Никаких «Потерянных»! Вообще, какого черта мы тут улеглись?

– Так ноги ж не держали, – пожала плечами Танька. – И дороги в темноте не найти.

– Точно, дорога, – проваливаясь в листву, Ирка выбралась из-под ивы и огляделась. Вокруг тянулись деревья, деревья, деревья. – Лесопосадка, наверное. Понятия не имею, где мы находимся.

– Во всяком случае, в городе, – уверенно заявила Танька, потом заколебалась. – Ну в крайнем случае в пригороде. Не могли нас русалки далеко утащить. – Она сунула руку в карман и достала мобильный телефон. – Надо же, не вывалился, – слегка удивилась она.

– Хочешь сказать, он еще и работает? – вскинула брови Ирка.

Танька ткнула пальцем в кнопку, несколько секунд пялилась в безнадежно пустой экран. Открыла заднюю панель, какое-то время печально смотрела внутрь телефона и, наконец, со вздохом покачала головой:

– Может, оно и к лучшему, а то что бы я родителям сказала? «Извините, папа-мама, я тут с шабаша возвращалась и заблудилась».

– А так ты что скажешь?

Танька легкомысленно махнула рукой:

– Пока будем выбираться, придумаю. Пошли, что ли?

– А куда? – Ирка прислушалась. – Машин не слышно…

– Так, спокойно, не в лесу ведь, – видно было, что Танька слегка нервничала. – Выберемся. – И она решительно двинулась вперед. Ирка зашагала следом.

Они шли, а посадка все тянулась и тянулась.

– Что ты там шепчешь? – Ирка уже давно пыталась разобрать Танькин едва слышный шепот и наконец не выдержала, спросила.

Танька смутилась:

– Да так… Заговор на легкий путь. Помнишь, в одной книжке был? Если я теперь ведьма, должен подействовать.

– Ну и? – заинтересовалась Ирка.

– Сама видишь, – раздраженно буркнула Танька. – Ничего.

– Не может быть, чтоб ничего, – решительно помотала головой Ирка. – Если б ничего, стали б за нами так гоняться? – Она на мгновение задумалась. – А помнишь, девчонка в сарае что-то такое про девять дней говорила? – Ирка наморщила лоб, вспоминая. – Мол, если Алле дар достанется, у них будет девять дней, чтобы его вытрясти. Может, ты ведьмой только через девять дней станешь?

Танька тоже призадумалась и вдруг радостно улыбнулась:

– А я уже боялась, это нас так круто развели. Или вообще мне все приснилось.

Ирка отвела глаза.

– Ты… Ты так сильно хочешь стать ведьмой? – спросила она дрогнувшим голосом.

Танька тут же уставилась в землю.

– Ты только не подумай, пожалуйста, что я от зависти, – жалобно сказала она. – Ир, ну ты же моя единственная подруга, правда! Просто… Ну а ты сама на моем месте – не хотела бы?

– «На твоем месте…» – хмуро передразнила Ирка. – Я вон на своем месте много чего бы хотела, только фиг получу. А ты, подруга, учти. Насчет девяти дней… Раз из Аллы за это время можно дар вытрясти, значит, из тебя тоже.

Танька помрачнела.

– Просто так ведьмы нас в покое не оставят, – продолжала рассуждать Ирка, и тут новая мысль заставила ее остановиться. – Тань, тебе домой идти нельзя.

– Предлагаешь тут жить? – немедленно обозлилась девчонка. – Поселимся под кустом… Комары счастливы будут. Это у тебя бабка к твоим исчезновениям привычная, а у меня родители с ума сойдут!

Ирка решила не обижаться. Конечно, не стоило Таньке намекать, что у Ирки нет родителей, а бабке все равно, что с внучкой станется. А с другой стороны, Таньке сейчас совсем невесело. Вслух они ничего не сказали, но обе вдруг вспомнили, что дар забирают у умирающей ведьмы. Жутко сознавать, что целых девять дней за тобой будет гоняться толпа ведьм – и вовсе не для того, чтоб продать приворотное зелье по дешевке. Чтобы убить. И помощи не попросишь – ни у родителей, ни у милиции. Засмеют. А Танькины предки и впрямь волнуются. Да, положеньице…

– Идем ко мне домой и отсидимся там все девять дней, – приняла решение Ирка. – Сама ж говорила, ведьму в ее собственном доме обидеть нельзя. Пусть только сунутся. Родителям твоим позвоним и наплетем чего-нибудь. – Ирка подпихнула Таньку локтем. – Вообще, все не так уж плохо. Во-первых, прятаться нам не девять дней, а всего восемь – один-то уже прошел. А во-вторых, вон, гляди, идет кто-то, сейчас дорогу узнаем.

Между столбов действительно мелькала человеческая фигура.

– Подождите, пожалуйста! – заорала Ирка, бросаясь навстречу человеку. – Мы заблудились! Вы не подскажете, где мы находимся?

Невысокий сгорбленный дедок перестал шарить клюкой по кустам, разогнулся и уставился на девчонок хитрыми глазками. Несмотря на жару, дед прятал подбородок в широкий теплый шарф.

– Надо-то вам куда? – прошамкал дед.

– Нам бы до транспорта, – жалобно попросила Танька. – В центр уехать.

– В город, что ли? – изумился дед. – Сюда-то вы как попали?

– На попутных, – уклончиво сообщила Ирка. А что, русалок тоже можно считать попутным транспортом.

– Ага, – словно все ему стало ясно, заключил дед. – Тогда к проселку выбирайтесь. Во-он на ту березу выйдите, оттуда тропка, а там и проселок будет, – ткнул клюкой дед. Палка плясала в слабых старческих пальцах и вдруг выскользнула.

Ирка наклонилась, дед тоже. Шарф соскользнул у деда с подбородка, и Иркиным глазам открылась спрятанная под ним громадная бородавка. Прямо целая шишка, ярко-красная, поросшая жестким черным волосом. Торопливым движением дед поправил шарф, а Ирка отвела взгляд. Действительно, такое «сокровище» не стоит демонстрировать.

Наскоро поблагодарив, подруги двинулись к березе. Ирка обернулась, чтобы на прощание помахать деду рукой.

– Странно, – пробормотала она, – куда он делся-то?

– Ягоды, наверное, собирает, – пожала плечами Танька. – Нагнулся – и не видно.

Ирка с сомнением покачала головой. Посадка была еще молодой и не слишком густой, просматривалась насквозь.

Узкая стежка уперлась в старую, заросшую травой колею.

– Это и есть проселок? – с сомнением пробормотала Ирка.

Девчонки стояли, недоуменно оглядываясь по сторонам.

– Ну и куда теперь – вправо или влево? – наконец высказалась Танька.

– А сейчас узнаем, – обрадованно сообщила Ирка. – Вон опять человек идет.

Навстречу им шагала средних лет тетка, по глаза закутанная в платок.

Тетка с сомнением уставилась на девчонок.

– Вы чего тут делаете? – подозрительно спросила она. Из-под платка голос звучал глухо.

Эта подозрительность неожиданно успокоила Ирку. Все нормально, обычная бдительная тетеха, все ей надо знать. Девочка повторила историю про поиск попутки. Все так же с сомнением зыркая из-под платка, тетка ткнула пальцем влево.

– Туда идите, может, нагонит кто.

Подруги невольно глянули, куда она указала. Заросшая колея тянулась и тянулась за горизонт.

– А деревни тут нет… – начала Танька и убитым голосом закончила: – …поблизости.

Рядом с ними никого не было. Тетка в платке исчезла, будто испарилась.

– За кустом спряталась? – предположила Танька, и голос ее дрожал от испуга.

– Ага, или в люк провалилась, – саркастически фыркнула Ирка. – Шагай давай, все равно стоять смысла нет.

Они побрели дальше. Ноги медленно наливались усталостью. Солнце, сперва безжалостно припекавшее, клонилось к закату. Было еще светло, но уже потянулись легкие сероватые тени, предвещавшие наступление сумерек.

– Не дойдем сегодня, – в очередной раз плюхаясь на обочину, выдохнула Ирка.

Танька бессильно опустилась рядом и с тоской огляделась по сторонам.

– Что с мамой сейчас делается… – пробормотала она.

Ирка поглядела на нее с сочувствием и некоторой завистью. Понятно, у Таньки душа болит, что родители волнуются, но все-таки здорово, когда есть кому за тебя волноваться.

– Зато как она обрадуется, когда мы выберемся. – Ирка попыталась подбодрить подругу и тут же честно добавила: – Хотя, когда это будет, мне лично неизвестно.

– Эй, девчонки, вы тут что, заблудились? – окликнул их веселый голос.

Подруги обернулись. Неподалеку, в тени деревьев, виднелась высокая фигура. Вроде бы молодой парень. Ирка прищурилась – темнеет, только лицо хорошо видно. Курносое, добродушное.

Парень широко, открыто улыбнулся.

– Нам к шоссе, – настороженно буркнула Ирка.

– Могу провести, – немедленно предложил парень. – Идемте!

– Нам сказали – здесь дорога, – все еще настороженно ответила Ирка, хотя чувствовала, что ее недоверие к неизвестному парню тает. Было в нем что-то удивительно располагающее.

– Правильно, здесь, – немедленно согласился парень. – Самая удобная, и не заблудишься. Только долгая очень. Есть короткий путь, через двадцать минут к шоссе выберетесь.

Девчонки переглянулись.

– С неизвестным парнем куда-то тащиться… – с сомнением покачала головой Ирка.

– Одним ночью – лучше? – возразила Танька. – А главное – родители…

– Ну вы идете? – поторопил их парень. – Решайте быстрее, а то я пошел. – Он повернулся и зашагал прочь.

Это решило дело. Танька немедленно припустила за ним, и Ирке ничего не оставалось, как ринуться следом.

Парень оказался хорошим ходоком. Его длинная темная спина мелькала впереди, но как ни торопились подруги, нагнать не удавалось. Они перешли на бег и наконец поравнялись со своим проводником.

– Быстро вы ходите, – задыхаясь, пробормотала Ирка, во все глаза разглядывая парня. Парень как парень. Джинсы, свитер с высоким воротом, поднятым почти до самого рта. Да что тут, обычай местный – физиономию кутать?

А если попросить парня опустить ворот? Или лучше… Быстро, чтоб не успеть застесняться и передумать, Ирка приподнялась на цыпочках и дернула ворот свитера вниз.

Бородавка под нижней губой была все такой же огромной, ярко-красной и волосатой. Она поползла вбок, когда парень раздвинул губы в широкой, совсем не доброй улыбке.

– Догадалас-сь, ведьма! Да только поздно!

Танька и Ирка бросились в сторону, но парень и не думал за ними гнаться. Его фигура задрожала, стала расплывчатой, мелькнул силуэт тетки в платке, полусогнутого деда… И все исчезло. Тропинка была пуста. Да и самой тропинки уже не было. Справа глухой стеной тянулся настоящий лес. А слева…

– Кажется, это кладбище, – нервно хмыкнула Ирка.

За невысоким заборчиком виднелись ряды покосившихся крестов, заржавленные обелиски со звездами, прямоугольники надгробий. Невдалеке просматривался шпиль часовенки.

На темно-синем небе проступил диск луны и зажглись первые звезды.

– В лес не пойдем, – твердо заявила Танька. – Не знаю, что оно такое было, но там оно нас точно сожрет.

– Кладбище, по-твоему, лучше? – скептически хмыкнула Ирка.

– А что? Может, сторожа найдем. Если нет, так у могил скамеечки, все-таки не на земле спать. Или боишься? – Танька рассмеялась. – Ты ж не маленькая, в страшилки про мертвяков верить. Никаких зомби не бывает!

– Еще два месяца назад мы считали, что и ведьм не бывает, – буркнула Ирка, следом за Танькой проходя за низкие кованые ворота. Они шли между могил, пока не обнаружили возле одной столик и две скамеечки. Измученная Танька устало плюхнулась на скамью и легла щекой на столешницу.

– Все, я труп! – пробормотала она.

Ирка принужденно усмехнулась. Рискованное высказывание – здесь. Она огляделась по сторонам.

– Ты посмотри, тут тоже – Татьяна. – Ирка ткнула пальцем в темное надгробие. – Тоже двенадцать лет. Жалко как.

Танька подняла голову и пригляделась к гранитной плите:

– Год смерти – нынешний. А фамилии нет, – дрогнувшим голосом сказала она. И вдруг вскочила. – Скамейка неудобная. Давай дальше пройдем.

– Давай, – немедленно согласилась Ирка.

Они снова двинулись по тропинке между могилами. Свернули влево… И опять очутились перед темной гранитной плитой с надписью «Татьяна». Рядом стоял знакомый столик и две скамейки.

– В другую сторону, – прошептала Танька.

Ирка кивнула, сглатывая тягучую горькую слюну.

До ворот было совсем недалеко, девчонки ясно видели впереди распахнутые створки. Подруги невольно ускорили шаг… и остановились. Между ними и выходом все так же возвышался обелиск, столик и две скамеечки. И тогда Танька тихо, едва слышно всхлипнула.

– Чего ревешь? – неожиданно поинтересовался молодой мужской голос. Из-за обелиска выступила темная фигура.

Дико заорав, подруги развернулись и кинулись наутек. Они неслись, не разбирая дороги, натыкаясь на кресты, перескакивая через могильные плиты, и выбежали к обелиску, столику и скамеечкам. Мужчина, а точнее парень, сидел на скамейке и пристально глядел на них. Снова заорав, девчонки рванули в другую сторону.

– Я не понял, у вас что, к этой могилке особое пристрастие? – поинтересовался парень, когда после третьей пробежки Ирка с Танькой опять вернулись к нему.

Задыхающиеся подружки переглянулись.

– Не тот, другой, – часто хватая ртом воздух, прохрипела Танька.

– И бородавки нет, – опершись руками о колени, Ирка перевела дух. Выпрямилась, поглядела парню в лицо и решительно потребовала: – Нам выйти нужно.

Парень невозмутимо поднялся.

– Пошли. – Раздвинув подружек плечом, он зашагал к воротам. Ирка с Танькой бросились за ним и тут же снова оказались рядом с обелиском.

Минуты через три вернулся и парень. С удивлением поглядев на подруг, спросил:

– Чего не идете?

– Мы вроде как отстали, – замялась Ирка.

– Где тут отстать, до ворот два шага, – еще больше удивился парень. – А ну давайте руки, – ухватив девчонок за руки, он потащил их за собой.

Ирка искоса глянула на их нового проводника. Бледный очень, но симпатичный. И одет по-нормальному, только чересчур строго – в костюм с белой рубашкой и галстуком-бабочкой. А может, он музыкант? Играет на похоронах. Она не успела додумать, потому что музыканта рядом с ней вдруг не стало. И за руку он Ирку больше не держал. И стояли они с Танькой опять возле обелиска.

Тут же неподалеку послышались шаги, и парень в костюме появился снова. Теперь на его бледном лице играла широкая улыбка.

– Что ж вы сразу не сказали, что вас блуд водит? – спросил он.

– Кто? – в один голос воскликнули девчонки.

– Да блуд же! Живет у нас в лесу. Вам дорогу сюда кто-то показывал?

– Показывал. Один такой с бородавкой. То есть их вроде трое было, а вроде он один… – несколько невразумительно пояснила Танька, но парень понял и согласно кивнул.

– Он, блуд. Главный кайф для него – дорогу закрыть. Местные-то знают, а вы из города…

– А ты местный? – неожиданно спросила Ирка.

Парень неопределенно повел плечом и грустно улыбнулся:

– Вроде того. Но теперь вам так просто с кладбища не выйти. Выблуждаться надо.

– А как?

– Просто, – успокоил их новый знакомый. – Вспомните, в какой день вас крестили.

Девчонки дружно пожали плечами.

– Если б домой позвонить, вдруг мама помнит, так мобилка не работает, – расстроилась Танька.

– А я вообще не знаю, крестили меня или нет. Надо у бабки спросить.

Парень поморщился:

– Ладно, по-другому попробуем. Надо ответить на три вопроса. Первый – в какой день был Свят Вечер?

– Это что за зверь? – пробормотала Танька.

– Перед Рождеством, – прошипела Ирка, подталкивая подругу локтем. Не хватало еще оскорбить религиозные чувства парня. Возьмет и уйдет, тогда они на этом кладбище всю жизнь проживут, здесь их и похоронят. Очень удобно.

Танька тем временем призадумалась, потом вдруг просветлела лицом и вытащила из кармана маленький календарик.

– Четверг! Точно четверг! – радостно завопила она.

– Хорошо, – кивнул парень. – Вспоминайте теперь, что ели на Риздвяну Вечерю.

– Оливье, – немедленно ответила Ирка. – Бабка сказала, что и того много, на Новый год потратились.

– Салаты всякие и фуа-гра. Ну, печенку гусиную! – так же быстро сообразила Танька. – Папа ресторан нашел, классный такой, все в дереве, в шкурах, кролики живые бегают, фазаны ходят…

– Очень хорошо, теперь выберетесь, – кивнул парень. – Осталось только вспомнить: когда причащались, кто от вас справа стоял?

– Где? – растерянно переспросила Ирка.

– На службе риздвяной, в церкви. – Парень начал потихоньку раздражаться.

Девчонки в очередной раз переглянулись.

– Так, проехали, – заключила Ирка. – Другие способы есть?

– Я даже и не знаю, – фыркнул парень. – Ну нагибайтесь, что ли.

– Зачем? – снова переспросила Ирка.

– Затем! – заорал парень. – Быстро нагнулись, обхватили себя руками вокруг коленок, смотрите себе между ног и попами вперед – за мной! – И не оглядываясь, он зашагал к воротам.

Мгновение Ирка глядела ему вслед, потом согнулась – натруженная поясница скрипнула, как у старой бабки, – оплела руками колени и, глядя между собственных ног, неуклюже двинулась к воротам. Рядом точно такой же невозможной раскорякой переваливалась Танька, стараясь не упускать из виду перевернутую фигуру их проводника.

Парень быстро шел к воротам, потом останавливался, возвращался, приноравливаясь к медленным шагам девчонок.

Хотя висеть вниз головой и при этом идти было то еще упражнение, но Ирка все-таки заметила, как их проводник стал тревожно поглядывать по сторонам.

– Быстрее давайте, а то как бы поздно не было, – неожиданно потребовал он, и в голосе его слышался настоящий страх.

– Для чего поздно? – пропыхтела Ирка, глядя, как крупная капля пота скатывается с ее носа и выбивает крохотную мокрую ямку в пыли тропинки.

– Для всего, – отрезал парень. – Перебирайте ногами!

Подстегнутые его явным страхом, девчонки заторопились. Ирка уже вдвигалась в проем распахнутых ворот. Она слышала, как их проводник с облегчением вздохнул… И в этот момент в часовне глухо и размеренно забил колокол. Кованые створки с глухим лязгом захлопнулись, крепко наподдав Ирке под зад и будто шайбу выбивая ее обратно на территорию кладбища.

– Что такое? – вскричала Ирка, распрямляясь.

– Ничего, – безнадежно ответил парень. – Полночь. Не успели вы. Сейчас наши подтянутся.

7

День третий, мертвецкий

Ирка глядела и понимала – создатели всяких фильмов ужасов на самом деле никогда не видели кладбища встающих мертвецов. Потому что на самом деле все было совсем не так, как в кино! Не шатались кресты, и не разверзалась земля, не лезли из нее полуразложившиеся руки, и не гремели костями скелеты. Просто возле шести могил начали медленно сгущаться серые тени. Они становились все плотнее, приобретали очертания человеческих фигур, и вот уже шестеро крепких мужичков невозмутимо шагают к жавшейся у ворот троице.

Вроде бы самые обычные мужички. Правда, только трое из них в современных черных костюмах. Остальные: один в старинном сюртуке, второй в мундире, вроде бы жандармском, а третий в длинной просторной рубахе до пят. Ирка вспомнила, что такая рубаха называется саваном. Но всех шестерых объединяло ощущение невозможной, нечеловеческой жути, что волной катилось впереди них. Волна докатилась до девчонок, накрыла, выжимая ледяной пот и заставляя сердца колотиться со страшной быстротой.

– Вы… Вы не волнуйтесь, девочки, – тихонько клацая зубами, пробормотал их спутник. – Все будет хорошо. Я… Я вам помогу. – И он сделал шаг вперед, навстречу приближающимся мертвецам.

Все шестеро остановились. Седоватый мужчина, явно предводитель, с любопытством склонил голову, разглядывая неожиданного защитника.

Парень стоял перед ним, по-цыплячьи выпятив грудь. Ирка видела, как у него часто и мелко, совсем по-мультяшному, дрожат коленки. Но он стоял!

– Отойди, пацан, – тихо и доверительно попросил седоватый. – Мы не к тебе. Мы к ведьмам.

– Не отойду, – хотел сказать парень, но лишь пискнул что-то невнятное. Откашлялся и закончил: – Вы их обидеть ходите. – А в голосе явственно звучала надежда, что его сейчас же убедят: мертвяки вовсе не собираются обижать забредших на их кладбище девчонок, а пришли сюда исключительно, чтоб подарить им по букетику со своих могил.

Но убеждать его никто не стал. Седоватый лишь согласно кивнул, а высокий бритоголовый амбал с кулаками, не влезающими в рукава костюма, гоготнул:

– Обязательно обидим. В меру сил.

– Не уйду! – выкрикнул парень и беспомощно выставил перед собой кулаки.

– Сам выбрал, – кивнул седоватый. Лицо его дрогнуло, поплыло, рот раздался широкой щелью, и из него выметнулись длинные желтые зубы, а на пальцах стальным блеском сверкнули кривые когти. Оглушительно взревев, мертвяк навис над парнем.

Тот присел на полусогнутых, сдавленно вякнул и вдруг заячьим скоком метнулся прочь. И скрылся за ближайшим обелиском. Дружно расхохотавшись, шестерка мертвяков выставила когти и неторопливо двинулась к обмирающим от ужаса девчонкам.

Из-за ближайшего памятника вдруг высунулась бледная физиономия насмерть перепуганного парня.

– К часовне бегите! – крикнул он. – Святое место!

– Бежим! – С силой толкнув Таньку вправо, Ирка метнулась влево.

Разделившись, подруги в который уже раз понеслись по кладбищу, почти привычно перескакивая знакомые могилки. На очередном прыжке Ирка запнулась о низенькую железную оградку, упала, больно приложившись коленкой. Сзади послышался торжествующий вой. Мертвяки тоже разделились – трое за Иркой, трое за Танькой, – и теперь Иркина троица, нетерпеливо пощелкивая челюстями, надвигалась на свою жертву. Ирка вскочила и, прихрамывая, помчалась к часовне.

Танька уже подбегала туда. Ирка видела, как она изо всей силы рвет дверь, а та лишь глухо лязгает, скованная скобой замка. Оглянувшись на преследователей, Танька выхватила из кармана булавку. С размаху ткнула себе в палец, коротко вскрикнула и тут же мазнула кровью по замочной скважине. Быстро забормотала. Правильно, заговор на открытие замка! Ирка побежала быстрее.

– Не выходит! У меня не выходит! – в отчаянии завопила Танька.

Торжествующий вой стал шестиголосым – мертвяки видели, что добыче не уйти от них. Ирка с разбегу налетела на подругу, выхватила у нее булавку… Капелька крови скользнула в замок.

– Нельзя! – почти простонали сзади. – С чарами в святое место!

– А нечего запирать! – огрызнулась Ирка, срывая осыпающийся ржавчиной засов.

– Так разворуют, – несчастным тоном пробормотал их знакомый бледный парень и, расталкивая девчонок, первым ввалился внутрь. Танька с Иркой вбежали следом, захлопывая створки и задвигая засов.

Танька бессильно привалилась к дверям.

– Темно, – пробормотала она. – Надо бы свечи поискать.

И тут же по всей часовне разом вспыхнули сотни свечей!

– Уже нашли! – Фигура у алтаря повернулась, и на девчонок в упор взглянул седовласый. Укоризненно покачал головой. – Вас же предупреждали, девочки, нельзя с чарами в святое место. Путь открываете…

– Для нас! – окна разом осыпались брызгами стекла, и остальные мертвяки полезли в проемы.

Девчонки уже и орать были не в силах. Они принялись отчаянно дергать засов, пытаясь вырваться из ловушки. Но мертвяки уже были здесь, рядом! Дохнуло невозможным смрадом, когтистые лапы вцепились в плечи…

– Надеюсь, ты не собираешься вмешиваться? – поинтересовался седовласый у бледного парня.

Тот шагнул вперед, потом снова назад, дернулся, набрал полную грудь воздуха… И виновато глянул на подруг:

– Извините. – Он беспомощно развел руками. – Они такие здоровенные. И их много.

Торжествующе взревев, монстры подняли девчонок на вытянутых руках и поволокли наружу. Отчаянно извернувшись, Ирка поглядела, куда же их тащат. Увидела, и пропавший было голос мгновенно нашелся. Она заорала.

Впереди виднелись все те же скамеечки и темный обелиск с надписью «Татьяна». Только теперь на нем добавилось еще одно слово – «Ирина». Сам обелиск был сдвинут в сторону. Под ним зияла темная могильная яма.

Девчонки забились в руках мертвяков, но когтистые лапы держали крепко. Мертвяки неумолимо волокли их к яме. А рядом, словно чертик из табакерки выскакивая из-за памятников, несся их бледный знакомец.

– Удивить! Мертвяков надо удивить! Тогда они исчезнут! – кричал он.

«Удивить, удивить… Чем?» – неимоверным рывком выкрутив руку из хватки мертвяка, Ирка нащупала в кармане тюбик помады.

Наскоро мазнув губы, девчонка скосила глаза. Купленная на последние деньги специальная помада для ночных дискотек не подвела! На губах замерцали блики холодного фосфорного огня!

Тащившие Ирку старомодные мертвяки остановилась.

– Як це так, чтоб у живой губы были, як у мертвой? – изумленно спросил мужичок в саване.

– А как это так, чтоб мертвый шлялся, как живой? – парировала Ирка.

– Действительно, непорядок, – нахмурился мертвец в жандармском мундире.

Господин в сюртуке кивнул. Он кивал и кивал, будто фигурка на старинных часах, отсчитывая секунды. Языки зеленого пламени вдруг взметнулись из земли. Вихри закрутились вокруг фигур старинных покойников, полетели хлопья липкой сажи. Три черных смерча взорвались изнутри и осыпались прахом. Ирка с размаху ляпнулась на землю. Из ее конвоиров остался лишь невзрачный мужичок в современном пиджаке, да Танька по-прежнему болталась в крепкой хватке седовласого и амбала.

– А вы почему еще здесь? – поинтересовалась Ирка у невзрачного мужичка.

– Он свежий мертвяк, его косметикой не удивишь. – Парень выглянул и тут же спрятался обратно за обелиск.

– Десять долларов дать? – вдруг предложила Ирка невзрачному мертвяку.

– За что? – разлепил тот бледные губы.

– Просто так, – пожала плечами Ирка.

– Просто так? Удивительно! – воскликнул мужик и исчез, просто, без каких-либо спецэффектов.

Ирка отряхнула джинсы и бросила Танькиным охранникам:

– А вы хотите по десять долларов?

– Давай, – неожиданно ответил амбал и протянул руку.

– А… А у меня нету, – в растерянности ляпнула Ирка.

– Надула, – кивнул амбал. – Значит, ничего удивительного. – И вдвоем с седовласым поволок Таньку к могиле.

– У меня, у меня есть десять долларов! В кармане! Рублями возьмете? – завопила Танька, изо всех сил упираясь ногами.

– Да не нужны нам твои деньги. Мы ж мертвые, – пропыхтел амбал и толчком спихнул Таньку в могилу.

Краем глаза Ирка успела заметить, что их странный союзник несется куда-то через все кладбище.

«Опять сматывается», – мелькнуло у Ирки в голове. Но бледный парень уже бежал обратно, держа в руках… небольшую подушечку.

– На, это моя! – выкрикнул он, всовывая подушку Ирке в руки. – Не хотел тебе говорить, но… В общем, любого мертвяка можно пристукнуть подушкой!

– Ты что, идиот? – вызверилась Ирка. – Тут тебе кладбище или летний лагерь? Подушками драться придумал!

– Сама дура! – заорал в ответ парень. – Делай, что говорю, твою подружку сейчас прикопают!

Ирка обернулась. Амбал с седовласым упихивали верещащую Таньку в могилу. Танька прыгала, выдиралась и вниз не хотела. Но уже заметно было, что мертвяки одолевают. Они были слишком сильны. Ирке стало жутко.

– Пойдешь со мной? – жалобно попросила она бледного.

– Ты что? – почти оскорбился парень. – Я боюсь.

В этот момент Танька глухо вскрикнула, рухнула на дно могилы и больше не появилась. С подушкой наперевес Ирка кинулась на мертвяков.

Подушка мягко ткнулась в твердую спину амбала. Тот оглянулся и расплылся в радостной ухмылке:

– А вот и вторая! Сама пришла! Сейчас мы вас, девочки, упакуем…

– Наотмашь бей, наотмашь! – завопил бледный парень, в очередной раз высовываясь из-за обелиска. – По башке!

– Я сейчас этого советчика… – злобно процедил амбал, но закончить фразу он не успел.

Ирка подпрыгнула и со всего маху заехала ему подушкой по голове. Снова выметнулись из земли горящие нити, закрутилась огненная спираль, амбал испуганно икнул и… исчез. Одним прыжком перелетев через раскрытую могилу, Ирка подскочила к седовласому. Тот лишь успел вскинуть руки, как неумолимая подушка рухнула и на него. Раздался хлопок… Ведьмочка брезгливо стряхнула с рукава хлопья черной сажи.

– Можно вылезать? – донесся из могильной тьмы Танькин голос, и над краем ямы появилась ее перемазанная землей физиономия.

– Сейчас, – сквозь зубы процедила Ирка. – С последним жмуриком разберусь. – Зловеще поигрывая подушкой, она двинулась в обход могильной ямы – прямо к бледному парню.

– Я так и знал, – расстроенно проговорил парень, отступая подальше от Ирки. – Вот не хотел я рассказывать про подушку. И давать не хотел. А теперь ты меня же… Моей же подушечкой… – В его голосе послышались слезы.

– Погоди, Ирка, – шустро выбираясь из ямы, вмешалась Танька. – Какие у тебя к нему претензии?

– Он мертвяк! – взвизгнула Ирка.

– С чего ты взяла? – попытался отпираться бледный парень, но Ирка только рассмеялась.

– А кто про мертвяков «наши» говорил? Кто про них все знает? У кого руки ледяные? Подушку небось из собственного гроба вытянул? – Ирка гневно потрясла подушечкой. – Ты такой же, как они!

– Попросил бы не оскорблять! – возмутился парень. – Я совершенно не такой!

– Еще скажи, что ты хороший! – хмыкнула Ирка.

– Да! Хороший! Положительный!

– Вижу я, какой ты положительный! Тебя положили, а ты носишься! – вскричала Ирка, замахиваясь подушкой.

– Покутник я! – взвизгнул парень и отчаянно зажмурился, чтоб не видеть летящую на него подушку.

Но подушка вдруг остановилась. Танька поймала ее за уголок.

– Ты что, ему веришь? – в недоумении спросила Ирка подругу.

– Я читала, – устало пояснила Танька. – Покутники – они и вправду неплохие. Они при жизни какой-то грех совершили, вот и искупают после смерти.

– Искупить, искупить, – закивал головой покутник. – Мне очень надо искупить. Я так больше не могу… – Он всхлипнул. – Хочу туда! – Худой тонкий палец ткнулся в небеса.

– И какой же грех ты искупаешь? – все еще недоверчиво поинтересовалась Ирка.

– Я вам все расскажу. Только давайте уйдем отсюда, – взмолился покутник. – Вы ж мертвяков не уничтожили, а только прогнали, они в любой момент могут вернуться. И вообще, вы устали, проголодались, – ласково заворковал он. – Давайте я отведу вас в одно местечко, там можно отсидеться. Это недалеко совсем, на окраине города…

– А что, город близко? – жадно спросила Танька. – Телефон в том месте есть? Мне родителям позвонить надо!

– С ума сошла? – возмутилась Ирка. – Никуда мы с ним не пойдем! Тебе блуда мало? Кладбища мало? Ты таки решила сдохнуть?

– Если мы не поедим и не отдохнем, и так сдохнем, – твердо сказала Танька.

– Девочки, я вам не враг. Я просто хочу искупить свои грехи. Пожалуйста, позвольте мне вам помочь, – глядя Ирке в глаза, попросил покутник.

Ирка потупилась.

– Ладно, – неохотно буркнула она. – Веди, где там твое безопасное место. Но смотри… Если что – подушка у меня!

В занимающемся рассвете три темные фигуры выскользнули за ворота. На кладбище остались тишина и пустая могила под гладким, без единой надписи обелиском.